Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 169 из 174

У нас уже слишком хорошо знали, что фарфор — в чём-то служение. И что если уж ты остался — значит, тебе разрешили с небес, то есть не последний ты человек на этом свете, нужен ты ещё этому свету. Война унесла так много жизней, заявления о посмертной службе написало так много солдат, что все знали, всех зацепило, хоть стороной, все видели, слышали и поняли.

А здесь были наши вчерашние враги, по уши залитые пропагандой.

Замученные страхом, ожиданием и надеждами.

Я понимал перелесцев. Именно поэтому начал пережёвывать те самые очевидные вещи, которые писали в газетах ещё год назад. Такие беседы мой старый друг Трикс, убитый в Синелесье, насмешливо называл «политпросветом», но деваться было некуда. Меня слушали, недоверчиво ухмыляясь.

Слова, слова.. В Перелесье не было нашего опыта.

И я был — вчерашний враг. Жуткий фарфоровый мертвяк Куклы. И за десять минут это было не изменить.

Когда мы с Индаром уже заканчивали, к помосту пробились газетёры во главе с Ликстоном. Ликстон заглянул мне в лицо восхищённо и преданно, я подал ему руку и трепанул по плечу — и в толпе тут же случился раскол. Кто-то сделал вывод, что я всё ж человек, только фарфор, кто-то — что щелкопёры перед кем угодно будут хвостиком вилять, продажные твари..

Теперь уже «политпросветом» занялись газетёры — просто за свою честь. Гурд остался присмотреть за окончанием работ, а мы с Индаром пошли в Резиденцию Владык.

Сквозь гудящую толпу, которая даже сама с собой не могла решить, как относиться к происходящему. Люди собирались, чтобы что-то для себя решить. Они хотели увидеть собственными глазами.

Вот в том числе и нас увидеть собственными глазами.

— Слишком многолюдно, — тихо и мрачно сказал Индар. — Случись давка — и кровищи будет..

— Что ж делать? — спросил я ему в тон.

— С Норфином разговаривать, бездна.. пусть он думает. Не знаю. Боюсь, что любое оцепление сомнут.. сам видишь, как они настроены.

В общем, в Резиденцию Владык мы вернулись в довольно скверном расположении духа. У меня перед глазами стояли они все, — девчонки-цветочницы, работяги, горожане, пришедшие что-то для себя выяснить, перелесские солдатики — и я всё время думал, что не только собой мы рискуем на этой поганой коронации. И что-то поменять не было времени, а отменить не было ни малейшей возможности.

— Умрём мы сегодня, — сказал я, когда мы входили в главный холл.

— Не впервой, — хмыкнул Индар. — Лишь бы выжил принц.

— Он останется один.

Индар остановился и закрыл глаза, обхватив голову руками.

— Не каркай, лич, — сказал он глухо. — Отдай себя.. своему Богу. А я — своему себя. И всё.

В покоях принца мы застали белобрысого дипломата. Рэдерик воодушевлённо и весело рассказывал ему какую-то ерунду — о солдатских песенках с побережья, об охотничьих собаках, о том, какая удивительная штука — лошадка-костяшка, а дипломат его рассеянно слушал, и взгляд у него был отчаянный.

На коленях Рэдерика опять лежал Дружок. Барн и Норфин стояли у трона, как стражи. Лорина что-то перебирала в фельдшерской укладке на маленьком столе. В воздухе висело предгрозовое удушье — Рэдерик совершенно безнадёжно пытался сделать атмосферу хоть немного посвежее.

Зато все обрадовались нам — даже щенок и дипломат.

Впервые я видел, как живая собака, встречая меня, виляет хвостом. Радость принца псёнку передалась, не иначе..

— А Святейший отец не пришёл со мной молиться, — сказал Рэдерик, подходя к нам. — И Преподобные отцы — тоже. Велели мессиру Вэрику передать, что придут перед самой коронацией. Не хотят ни молиться со мной, ни беседовать.

— Но короновать вас Химель не отказывается, мой принц? — усмехнулся Индар. — Ну-ну..

— Меня убийцей обозвал походя, — сказал Норфин. — И тут же ляпнул, что лучше б мне короноваться.

— Логично, — сказал Индар. — Маршал, что можно сделать, чтобы не было давки?

— Ну.. — Норфин задумался. — Площадь-то лучше, чем храм.. Она большая, отход на четыре улицы.. Но всё, конечно, может случиться. Вот тоже ещё головная боль.. Так-то я велел солдатам из оцепления народу говорить, чтоб кучно не становились.. да только — вы ж понимаете, Индар..

— Да, — кивнул Индар и бросил дипломату: — А ты что тут околачиваешься, Вэрик? Делать нечего?

— Ждал вас, — сказал Вэрик мёртвым голосом. — Кайлас-то сбежал.. нигде его нет. Лоторк сидит у отца Святейшего, как на угольях.. ему приказано сопровождать клир.

— А ты чего?

— Боюсь! — вдруг искренне и отчаянно выдохнул Вэрик и слеза скользнула по его щеке. — У меня жена родила неделю назад.

— Так беги, — холодно посоветовал Индар.

— Куда?! Мне не простят. Вы тут свободные.. а нам там с ними жить.. со Святейшим и его..

— Упырями?

— Не кощунствуйте, Индар, — сказал Вэрик безнадёжно.

— А правда смешно, мессиры? — с шальной улыбочкой спросил Рэдерик. — Сами же собираются нас убивать — и сами же нас боятся!

Барн улыбнулся, присел на подлокотник трона — Рэдерик немедленно к нему привалился и взял за руку.

— Спасибо, Барн, — сказал он. — Знаешь, мне очень помогает. Мне важно.

— Да уж знаю, — сказал Барн. — Ты, ваше высочество, не по годам у нас храбрый и умный, держись. Уж скоро всё решится.

Уж скоро всё решится. Прав он.