Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 155 из 174

— Идите, друзья мои, — сказала государыня. — Желаю вам удачи всей душой, капитан Клай. Я верю: вы сможете, мы сможем. Скажите юному принцу, что я желаю удачи и ему — и ему, и его прекрасной несчастной стране. Желаю процветания ей — и пусть сгинет ад!

— Служу Прибережью и короне, — сказал я.

Ком в горле — а откуда ему там взяться? Фантомная болезнь, наверное.

— Пойдём, — сказала Карла. — Я тебе скажу, когда мы закончим, Вильма. Идея просто чумовая!

Государыня кивнула, опуская ресницы. Из всего фарфора, сколько я их видел, она была самая живая и естественная. Не присматриваться — совсем живая.

И просто мастерски обращается с протезом. Будто в нём и родилась. Высокое искусство, любой из нас поймёт. Спокойный ежедневный подвиг.

Поражаюсь, что не повесили гада, который в неё стрелял. Я бы своими руками свернул ему башку. Фарфор — не женское дело. Даже если вспомнить таких отважных и лихих, как Лорина, — не женское. Особенно если понимаешь: они не от чахотки умерли, в этом кто-то конкретный виноват..

Потому что фарфор — это солдаты.

Даже когда на них вот эта вот кисея, и шёлк, и банты, и диадема с бриллиантами, и туфельки. Наша государыня — как любой из нас. Солдат на вечной войне. С адом. Вообще с тьмой. Со злом. С самой смертью отчасти. Поэтому у всех нас с нашей королевой отношения очень особенные.

Может, живые и не поймут, если начать объяснять. Но любой из нас понимает до конца.

Как говорят перелесцы, «армия совершенно нового типа». Аналогов в нашем лучшем из миров не имеет. Не только в смысле новейших технологий. Даже больше — в смысле чего-то психического, нервного, духовного даже..

Мы спустились в каземат. Там довольно сильно пахло цыпалялей, но по сравнению с тем, как воняли апартаменты Нагберта, запах был вполне сносный, я даже удивился. Ведь цыпаляля должна, по идее, вонять не слабее, а сильнее, разлагается же! К вони примешивался запах какого-то алхимического зелья, не слишком приятный, но сравнительно с адским дымом просто прекрасный.

Тяпке, впрочем, запах не понравился, она даже закашлялась — и напряглась, прижимая уши. Наверное, вспоминала гадов из Синелесья. Я думал, не пойдёт за нами, но надо знать Тяпку: за Карлой она пошла бы и в ад.

Наша секционная в каземате была ярко освещена. С тушей возился Ольгер, гениальный алхимик и рыжее заболотское чудовище, про которое я никак не могу удержать в уме, что он аристократ. Настроение у Ольгера было заметно прекрасное, он фальшиво насвистывал какой-то пошлый мотивчик и загонял в распластанную тушу твари что-то вроде шпиговальной иглы.

Как хозяйка, которая собирается запекать гуся с травками.

Ещё несколько игл, прикреплённых к каучуковым трубкам, торчало из твари там и сям, трубки вели куда-то под стол.

— Привет, Клай! — радостно сказал Ольгер, вытер о фартук руку и протянул. — Я рад, ты молодец, вы вообще всё.. Вы крутые, в общем. Это очень сильно двинет науку.

— Ты закончил? — спросила Карла.

— Почти! — Ольгер ткнул пальцем в верхнюю часть цыпаляли. — Шикарная новая формула, вот! Видите, милая леди, распад мы уже остановили! Сейчас консервант начнёт действовать и вот тут.. и сюда пойдёт.. Я нашёл крупные сосуды и накачиваю в них консервант помалу. Так мы и сохраним зверушку для мессира Валора.

— Она поэтому не воняет? — спросил я.

Ольгер сморщил нос:

— Я бы не сказал, что не воняет. Но больше консервантом, адом — уже слабее. Вообще-то её консервант даже быстрее пропитывает, чем обычные трупы.

— Смотри, Клай, — сказала Карла, подходя к столу. — Видишь, вот её воронка. Она втягивается вот сюда, между глаз, а когда надо, цыпаляля её выпускает. И в аду они с глазами, оказывается.. или эта разновидность — с глазами.. Но воронка у них тоже есть, я так и думала. И вот эти штуки — наверное, лёгкие. Мне кажется, это в них огонь вырабатывается, только я пока не понимаю как.

— Она очень сильно отличается, леди Карла, — сказал Ольгер. — По химическому составу отличается, ткани отличаются.. очень странная штуковина. Мессир Валор приедет — в микроскоп будем разглядывать её. Я ещё медикам написал и Тауру из Академии Естественных Наук.

— Правильно, — сказала Карла. — Молодец.

— Она иномирная, — сказал я. — Интересно, что научные мужи скажут.

— Чудно, что она жила в нашем мире, — сказал Ольгер. — Не понимаю, как ухитрилась.. как-то она совсем не приспособлена.

— Я думаю, — сказал я, — что жила она большей частью на Зыбких Дорогах. Нагберт как-то устроил ей там конуру и высвистывал в наш мир на короткое время.. на минуты.. Чтобы подкормить, например. Именно поэтому она и подохла, когда Пути начал контролировать Оуэр: ей стало просто не вернуться, а долго существовать в нашей реальности оказалось не под силу.

— Похоже, — кивнула Карла. — Звучит неглупо.

Мне ужасно хотелось втянуться в беседу и задавать вопросы. Я бы сам взялся накачивать тушу твари консервантом, лишь бы побыть дома ещё немного.. но время утекало, как вода сквозь пальцы.

— Мне надо идти, — сказал я и погладил холодную поверхность нашего рабочего зеркала.

И в нём тоже теперь виднелся тот же еле заметный золотистый отблеск. Оуэр меня натурально ждал.

— Счастливо! — сказал Ольгер. — Ой! У меня там кипит же!

И ускакал в свою лабораторию, добрый человек. В этот миг я был ему благодарен сердечно. Он дал нам с Карлой обняться на прощанье.

— Скоро ты вернёшься совсем, — шепнула она мне в ухо.

— В любом случае, — сказал я, набираясь духу, чтобы разомкнуть руки, — в любом случае между нами — золотой мост. Навсегда. Ты позовёшь — и я приду. Откуда угодно. Как-то так.

И Оуэр открыл зеркало.