Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 113 из 174

— Сколько?! — поразился Индар. — Тебя склероз ушиб, Уэрн? Или наследство бедняги Стэйна память отшибло? Я припоминаю, что прежде было двенадцать — плюс оплата моих консультаций, которые, помнится, приносили вашей банде недурную прибыль..

Уэрн неожиданно расхохотался:

— Простите, простите меня, мессир Индар! Я узнал ваш голос, узнал ваши манеры.. но мне всё равно было тяжело поверить.. в вас внутри.. и теперь я окончательно убедился! Теперь я верю без сомнений — и повторю: мы будем работать на прежних условиях. О шести процентах можете забыть, как о пошлой шутке.

— Ты, Уэрн, не Горностай, а змея, — усмехнулся Индар. — Натуральная. Да ещё и ядовитая.

Уэрна явно порадовало определение. Похоже, он и впрямь был с Индаром приятелем — потому что его стиль знал хорошо и принимал полностью и без возражений.

— Если бы вы знали, какая радость ваше возвращение! — сказал Уэрн. — Когда был убит мессир Тэшлин, мы все так горевали..

— Лягушка вывела капитал? — спросил Индар.

— Ах, мессир! — вздохнул Уэрн. — Вы ведь знаете, что я не смею..

— Раз горевали — значит, вывела, — хмыкнул Индар. — Можно и к гадалке не ходить. Неважно. Расскажи о состоянии рынка.

Уэрн покосился на меня — и перешёл на финансовую тарабарщину. Индар тут же очень увлёкся и принялся задавать вопросы. Я честно вслушивался, пытался запомнить, но всё равно не мог себе даже представить, что эти типы делают с ценными бумагами, что у них там поднимается и опускается, как они это определяют. Истинно люди делают деньги из воздуха.

Барн наблюдал с интересом. По-моему, его тоже поражало, как можно на общем языке Великого Севера гнать такую загадочную околесицу. А Рэдерик неожиданно спросил:

— Мессир Уэрн, а почему вы думаете, что Заозерский валютный фонд попросит новый заём? Это ведь в нынешнем положении им просто опасно.

Уэрн расширил глаза — и тут же очень почтительно поклонился.

— Ваше прекраснейшее высочество, — сказал он, — жизнь по средствам представляется мне не просто редкой, а редчайшей добродетелью среди государственных мужей. Короли не советуются с финансистами — во всяком случае, как правило. Им требуются деньги на всяческие прихоти.. на сумасшедшие проекты, на войну.. и удобного момента никто не ждёт. Что бы ни сказал банкир — король требует. Вечная история: либо берёт в долг, либо чеканит монету — либо теряет свободу, либо делает страну нищей.. так же неизбежно, как снег зимой и дождь летом. Заозерец предпочитает потерять свободу — и продаёт её остатки Святой Земле. Ваш батюшка предпочитал разорять страну.. впрочем, и так был в долгу, как в шелку.

Рэдерик кивнул.

— Отчим ругался, — сказал он. — Он всегда очень сильно ругался, когда отец отдавал приказ печатать деньги. Говорил, что королевские кредитные билеты вот-вот превратятся в резаную бумагу..

— А почему? — вырвалось у Барна. — Больше денег — хорошо же! У всех будут, значит..

Уэрн улыбнулся — надо было видеть. С выражением «откуда в вашем обществе, Индар, взялось это чудо природы?» И у Рэдерика тут же окаменело лицо. А Уэрн оказался достаточно умён, чтобы понять: в присутствии принца Барна нельзя обижать даже улыбочками. Ничего не сказал.

А Индар сказал:

— Ну, ягнёночек, сам посуди: денег стало больше, а хлеба осталось по-прежнему. Было у тебя три зелёненьких — хлеб стоил два гроша, а стало десять зелёных — за хлеб заплатишь четвертушку. Устроит?

Барн вздохнул:

— Всё-то у господ с какими-то подковырками.. с подвохом..

Дружок лизнул ему ладонь, а Рэдерик заглянул в лицо:

— Понимаешь, мир вообще сложный.. и недобрый.

Индар переглянулся с Уэрном, как и со мной. И банкир сказал Рэдерику предельно почтительно и, как ни удивительно, искренне, без слышной ухом фальши:

— Ваше прекраснейшее высочество будете редким государем.

Это да, подумал я. Редким. Если мы все переживём коронацию.

А Рэдерик взглянул на Уэрна пристально и странно. Тем взглядом, от которого заурядную публику оторопь брала.

— Мне очень нравится, как вы рассуждаете. Если я буду королём, то буду с вами советоваться, можно?

По-моему, Уэрн воспринял всерьёз. Даже очень всерьёз. Впрочем, к Рэдерику мог относиться иначе только человек с напрочь отбитым чутьём — а Уэрн этим самым чутьём обладал в полной мере. И к чему идёт, сообразил.

— Мессиры, — спросил он всех, и Рэдерика в том числе, — верно ли я понимаю? В настоящий момент я нахожусь на первом заседании будущего Малого Совета?

Ого, подумал я. Кто-то, кажется, уже видит себя канцлером.

— Да, — просто сказал Рэдерик. — Только неполного, потому что мессир Норфин тоже входит.

— А мессир Нагберт? — спросил Уэрн.

— Мне кажется, — сказал Рэдерик, — у мессира Нагберта свой Малый Совет и свой двор. Обычно так не бывает, а вот у нас так получилось.

Уэрн кивнул и вздохнул.

— Не могу сказать, что меня это огорчает, ваше высочество, — сказал он. — Мессир Нагберт недолюбливает наш банк, хозяина и меня.. до нас доходили слухи, что он планирует ряд финансовых реформ, но я не могу ухватить суть. Отчасти об этом я хотел поговорить с вами особо, Индар. Вы знаете, дела двора вёл банк «Ясень», Лиард из дома Одинокой Сосны — и капитал Нагберта, по крайней мере, золото и несколько пакетов ценных бумаг, по слухам, тоже до некоторого времени находился там.. но сейчас говорят, что «Ясень» уже не считается банком, обслуживающим корону. И мы не считаемся банком, обслуживающим корону. И не очень понятно, куда дует ветер. Болтают, что золотой и валютный запас короны Нагберт вообще собирается выводить за границу.. в Святую Землю или в Златолесье..

— Лиард с тобой обсуждал? — резко спросил Индар.

Уэрн зажмурился и потёр переносицу.

— Мы никогда прежде не обсуждали подобрые вещи напрямик, — сказал он медленно. — Лиард написал мессиру Стэйну письмо.

— Мессир Стэйн прочёл его и умер, — подытожил Индар.

— Ого! — поразился Рэдерик. — Правда?! А я думал, он умер, когда в городе было это.. беспорядки..

— Нет, ваше высочество, — сказал Уэрн с тяжёлым вздохом. — Ему впрямь стало дурно от письма. Он отправил Лиарду приглашение и проговорил с ним до вечера.. напрасно. Этот разговор добил хозяина.

— Хотите, угадаю, о чём шла речь? — спросил Индар.

Уэрн уставился на него.

— Как?