Страница 109 из 174
— Нагберт знает меньше, — сказал я. — Он уверен, что наш принц благой, цветочки-лепесточки здорово сбили его с толку. Выглядело как в легенде..
— Следовательно.. следовательно, дорогие конфиденты, остаётся только ждать, — подытожил Индар. — Потому что мы вряд ли уже на что-нибудь повлияем. Надо ждать, дождаться и попытаться как-то уцелеть.
— А почему уцелеть-то? — спросил Барн. — Лесное-то это диво, быть может, и незлое. Вон, сам говоришь, ваша светлость, что цветочки — это его знак. Не змеи же какие, не пиявки — цветочки..
Рэдерик обнял его за талию и прижался лицом к груди.
— Ничего, Барн, — сказал он. — Я попробую. Я очень попробую всех защитить.
Барн улыбнулся, а я порадовался, что мне не надо делать вид. Абсолютно никакого оптимизма.
— Думаешь, они напортачили? — спросил я Индара.
— Нагберт просто дурак, — сказал Индар хмуро. — А Хоурт — нет. Он сделал что хотел. Вопрос, как это было понято.. этими силами.
Щенок между тем, прижимая уши, издалека осторожно обнюхивал мой сапог. Попривык. Трогательно. Ах ты, храбрый пёс, подумал я и сделал глупость — протянул ему ладонь.
Дружок рявкнул и шарахнулся, прижался к ногам Рэдерика — и наш принц поднял его на руки.
— Это же мессир Клай! — сказал он очень ласково. — Это же ничего, что он некромант..
Но щенок косился на меня сердито и испуганно — и вылизывал Рэдерику руку. Извинялся. Ничего не может с собой сделать, простая собака.. боится Дара.
— Не трудитесь, ваше прекраснейшее высочество, — сказал Индар. — Живые звери нас боятся, ничего не поделаешь.
— Но Тяпа-то привыкла! — возразил Рэдерик.
Мы с Индаром только переглянулись.
— Не такая уж это частая вещь, ваше высочество, — сказал Барн. — Живые лошади тоже от некромантов жахаются, оттого их в обоз и не берут.. Тяпа, может, одна такая.. да и та уже мёртвая, бедняжка.
Я не стал развивать эту тему. Нужно иметь воображение Карлы, чтобы быть некромантом и обзавестись собакой. Я был куда младше Рэдерика, когда решил, что умиляться всякой трогательной живностью буду лишь со стороны.. всё-таки мучительно смотреть, как тебя боятся и ненавидят, когда ты не хочешь причинить зло, наоборот.. Как ни крути, иногда очень чувствуется, что все мы прокляты..
Сантименты, господа.
— Между тем, мессиры, — сказал Индар, — папочка Нагберт, увлёкшись, выдал кусочек своего истинного плана, я полагаю. Гилрой Святоземельский, надо же.. Читал я этого.. даже моя леди считала Гилроя жестоким подонком. Да, лич, я тоже не фея с крылышками.. но приравнивание простецов к скоту меня.. смущает преизрядно.
— Люди не позволят, — сказал я. — Долго ведь не позволяли никому из нас особенно светить Даром. Раз-два — и костёр.
И Барн кивнул согласно.
Индар закатил глаза и воздел руки.
— Ох, ягнятки.. Если ты один — беззащитен, да. Тебе же надо когда-то спать, что-то жрать.. Можно, конечно, как великий государь Дольф, выставлять кадавров в караул, но всё равно его не убили только чудом. Но это — если ты один. А если нет? Представь, как выглядит союз. Резонанс, а? При вашем же дворе Куколка и леди Карла проделали именно это!
— Не это! — возмутился я. — С чего бы! Если половина ближнего круга государыни — породистые простецы! Не только мессир Раш, например, хотя уж куда характернее. Ты вспомни Фогеля! Он простец, не просто простец, а вообще простолюдин! Его же государыня пригласила в Совет, дала титул..
И Барн снова кивнул, соглашаясь. Рэдерик устроился рядом с ним, слушал, гладил успокоившегося щенка.
Индар тоже выслушал, кивая. Предельно скептически.
— Всё так, — сказал он, когда я договорил. — Вот за это они все вашу Куколку и ненавидят яростно. Как личного врага. За то, что она стирает все границы, плюёт на разницу сословий, даже между одарёнными и простецами не делает разницы — на этом всё и выстраивает. Но ты пойми: она одна такая. Если Нагберту удастся задуманное — никаких фогелей и барнов нигде поблизости точно не будет. Между прочим, Норфин тоже полетит, теряя пёрышки. Потому что в верховном командовании армии простец не нужен. Армия строго разделится на повелителей сил и пушечное мясо.. уже начала делиться, кстати, ты заметил?
— Ваша? — глупо брякнул я.
— Наша, наша, — Индар раздражённо махнул рукой. — Между прочим, междугорец тоже не светит возможностями.. и очень интересно, что он об этом думает. А святоземельцы, я уверен, как раз сейчас проводят очень аккуратные реформы. И когда это всё приобретёт законченный вид, гарантией власти, дорогие мои беленькие, будет ад. Ад! Я слишком много знаю об экспериментах по перетаскиванию кое-каких адских сущностей в наш лучший из миров. Но недостаточно, я уверен. Потому что какой адской породы Нагбертова цыпаляля — даже представить себе не могу.
— Я что-то перестал понимать, из чего Нагберт хлопочет, — сказал я. — Всё равно выходит модель Святой Земли.
— Ему большой кусок пирога хочется, — сказал Индар. — Настоящей власти, настоящих возможностей, настоящей безопасности. А Святая Земля не даст, ей всегда самой мало. И Нагберт думает, что нашёл непрошибаемый аргумент. Не без некоторых оснований считает себя самым сильным в Перелесье, собирается умножить собственные возможности кратно за счёт благого короля — и встать наравне с Иерархом Святоземельским. Их лапки от себя отодвинуть, условия диктовать.. Выстроить рядом с большим адом, который планирует Святая Земля, собственный маленький, но кусачий адок.
— Это ничего, — сказал я. — Здесь мы не пропустим Нагберта, а там, на побережье, государыня принимает королей со всего Великого Севера. Она им втолкует, как важно..
— Интересно, — задумчиво сказал Индар, — она сумеет это втолковать хотя бы собственному отцу? Хотя.. так-то в Междугорье есть хоть какие-то полезные традиции.. А островитянину — поди втолкуй. Его Святая Земля снова поманит сладким куском — и он опять предаст, таковский.
— Им сейчас воевать особо нечем, — сказал я. — Они половину флота потеряли.
— Отстроят, — хмыкнул Индар. — Умеют. От Святой Земли кредит получат.. А западное побережье, всё, заметь, помалкивает. И северное помалкивает. А восток вообще молчит в тряпочку, наблюдает. И ещё неизвестно, что они выкатят.. я уж не говорю, что любопытно глянуть, какую паршивую похлёбку сейчас варят в Заболотье.
— Как-то ты уж совсем мрачно, ваша светлость, — сказал Барн и попытался улыбнуться. — Мы победили же!