Страница 106 из 174
— Вам не понять, — сказала Лисса. — Когда вы были живыми, у вас была свобода, вы делали что хотели. А я была так несчастна! Мой отец — твой несчастный дед, Рэдерик — умер, когда ты ещё не родился, от скоротечной чахотки, а твоя бабушка уехала в Заозерье к моей сестре с её мужем. И я осталась одна, с твоим отчимом.. он был страшный человек, тиран! Да и не мудрено: неспособный любить ни душой, ни телом.. да просто не мужчина в полной мере! То, что у него.. бр-р! Какая-то вывернутая опухоль..
— Леди Лисса! — не выдержал Барн.
— Помолчи! — отмахнулась Лисса. — Что ты понимаешь.. я жила.. ах, да как сейчас, даже хуже! Хоурт заставлял меня возиться с младенцем, будто я деревенская кормилица. И сам возился. Запретил мне брать няню. Потом сам подбирал гувернёров. У твоего отчима на тебе свет клином сошёлся, Рэдерик. И твой отец, подлец, заговаривал со мной только для того, чтобы спросить о твоём здоровье. А я? Я была так одинока!
— Отчим же не ругался из-за твоих поклонников, — сказал Рэдерик.
Лисса трагически вздёрнула брови и заломила руки:
— Поклонники! Кто это «мои поклонники», скажи-ка! Кто бывал у нас в доме — уму непостижимо, вся эта мерзость, все эти падальщики, коллеги твоего отчима, приятели его, Нагберт этот мерзкий, Тэшлин — красавчик, а померзее, чем Нагберт, Индар этот, злобный шут.. Адор ещё туда-сюда, когда не пьян.. все разговоры — только о смерти, об аде, о трупах, о демонах, о проклятиях.. светское общество! Приличные люди только случайно и попадали — и бежали, как от чумы. Только леди Хаэла была мила, ну так твой дорогой отчим её не выносил. А Хаэла умела наводить чары красоты. Налику сделала прекрасной, а меня — нет, твой дорогой отчим не позволил. Ах, если бы я знала до брака, какие они мерзкие! Вся эта некромантия, чернокнижие.. гадкие! У Тэшлина причинные места раздвоенные, как у гадюки, ну так Люнгера и есть змея, ей как раз впору, хоть её все и звали Лягушкой..
— Леди Лисса, — окликнул Барн безнадёжно.
— А мессира Шельера из дома Пионов твой отчим проклял, — продолжала Лисса, будто не расслышав. — Мессир Шельер увёз бы меня, точно увёз бы, он был не похож на весь этот адский сброд! Может, я была бы счастлива на Островах! Болотная лихорадка — это точно проклятие, эти убийцы даже не скрывали особо! А Хоурт прямо сказал, чтобы я.. в общем, он запретил мне покидать столицу. Даже в моё родовое имение не пускал. Тиран!
— Мне кажется, он пытался тебя уберечь, — сказал Рэдерик.
— Они все просто хотели, чтобы я была под рукой, если снова понадоблюсь королю, — с отвращением сказала Лисса. — Иногда он меня вспоминал. Дарил подарки, звал на балы.. как твою мать, вот мерзость!
— Они все знали? — спросил Рэдерик.
— Почти все! — фыркнула Лисса. — И почти все убиты, туда и дорога! Ещё бы Нагберт издох. Врал мне, как трубадур. «Ах-ах, леди Лисса, вы непременно станете королевой-матерью, вам нужно только набраться терпения и во всём слушаться мужа!» И вот чем кончилось! Крепостью!
— Ты зря мне не поверила, — сказал Рэдерик.
— Ты вправду будешь королём? — спросила Лисса сварливо.
— Правда, — просто сказал Рэдерик.
— Значит, выпустишь меня отсюда, — сказала Лисса.
Не спросила. Констатировала. Как очевидный факт.
Рэдерик пожал плечами:
— Не знаю, — и повернулся к нам. — Мессиры, вам надо узнать ещё что-нибудь?
Мы снова переглянулись.
— Мне уже всё понятно, — сказал Индар. — Прозрачно, как стёклышко.
— Спасибо, — сказал я. — Вы всё сделали правильно, ваше высочество.
— Тогда пойдёмте, — сказал Рэдерик и взял Барна за руку. — До свидания, мама. Я решу, что делать, а тебе сообщат.
— Ты не можешь так просто уйти! — закричала Лисса и кинулась вперёд с таким лицом, будто хотела убить Рэдерика на месте.
Я её удержал, а Индар открыл дверь камеры перед Рэдериком. Наш принц вышел, не оглянувшись, держа Барна за руку и прижимаясь к нему плечом.
Дежурный стражник до изумления профессионально отцепил Лиссу от меня и запер дверь на несколько сложных замков. Лисса тут же заколотила по двери кулаками. Дежурный закрыл квадратное зарешёченное окошко — и звук как в вату ушёл.
— Обед ей через час подадут, ваше высочество, — сказал стражник. — Сырный суп, жаркое из утки и яблочный пирог.
— Хорошо, — сказал Рэдерик. — Она любит яблоки.
Дождь почти перестал. В крепостном дворе несколько солдат с опасливым любопытством рассматривали костяшку, но близко на всякий случай не подходили. Барн поднял Рэдерика и посадил в седло, а я тронул костяшку рукой — и она пошла шажком. Маленький рыжеватый солдатик шарахнулся так, будто адскую тварь увидел.
— Представляешь, — сказал я Индару, — сколько им придётся всего объяснять, если их пугает простая некромеханическая лошадка?
— Брось, — сказал Индар. — Ещё война-другая — и они привыкнут.