Страница 102 из 174
Глава 22
На следующее утро так и не рассвело: лил дождь, и тучи, тяжёлые и тёмные, как тоска, превратили рассвет в сумерки.
Удивительно, как уныло в Перелесье в дурную погоду. В Резиденции было холодно и мрачно, настолько холодно и мрачно, что Барн зажёг повсюду лампы. Дождь монотонно барабанил по оконным переплётам — и мне до изумления быстро опротивела эта музыка.. У нас на побережье бывают и шторма, и сильные ветры, и дожди летят порой по несколько дней, но не бывает настолько тоскливо, право слово!
Наверное, виноват этот запах.
Не свежего ветра с моря, а мокрой земли, мокрой травы, мокрых листьев.. Печальный запах, безнадёжный какой-то. Будто на кладбище в могилу льёт этот дождь.
Весел был только Индар.
— Нам, прекраснейшие мессиры, невероятно повезло! — говорил он, листая переплетённый древний манускрипт на пергаменте. — Мы успели побеседовать с духом Хоурта при ясном небе и отличной луне. Если эта погода установилась надолго — с обрядами, требующими лунного света, будут проблемки..
— Так это неплохо, — сказал я. — У нас будут проблемки и у Нагберта будут проблемки.
— Не уверен, что ему когда-нибудь требуется свет, хоть и лунный, — возразил Индар. — Он демонолог больше, чем некромант, ему нужны мрак и огонь.
— Может, прострел этого Нагберта замучит от сырости, — проворчал Барн. — Хотя, по мне, никакая болячка его не возьмёт, не таковский.
— Наверное, ты прав, ягнёночек, — сказал Индар. — Сегодня, правда, он никого не принимает с утра. Видимо, разбирает бумаги или что-то обдумывает: я дважды пытался послушать, как у него дела, и слышал только шелест страниц и скрип пера..
— А мне снился.. снилось.. что-то странное, — сказал Рэдерик. — Холодное.
— Ты озяб ночью, ваше высочество, — сказал Барн. — Я тебя одеялом укутывал. Вот и холодное.
Рэдерик взглянул на него нежно и привалился к его боку уже совершенно привычным движением.
— Что странное? — спросил Индар. — Может оказаться важно, ваше высочество.
— Мне часто снится странное, — сказал Рэдерик. — Но обычно в городе. Мамина гостиная, например, а все гости — куклы или мёртвые, но движутся. Или странные существа.. вроде ваших проклятий, мессир Индар. Но сегодня мне снился лес. Лес, лес.. будто я лечу над лесом, а он такой огромный.. — голос Рэдерика стал мечтательным. — Как серо-зелёная мохнатая щётка до самого горизонта.. Навстречу холодный ветер, ночь, луна, а снизу поднимается.. туман.. какие-то фигуры в тумане.. жутко, красиво, но я не рассмотрел хорошо и уже почти забыл.
— Это всё оттого, что твой отчим всякого разного наговорил, ваше высочество, — сказал Барн. — Про Отца Лесов.
Рэдерик кивнул и принялся кормить Дружка кусочком пирога. А я подумал, что — да, скорее всего, просто полуоформленные страхи, опасения, мечты.. всё-таки Рэдерик ещё ребёнок, хоть и очень взрослый для своих лет..
— Вот бы, мессиры, побеседовать с Лиссой, — вдруг сказал Индар. — Душа просит.
— Зачем?! — поразился Рэдерик. — Она будет ругаться и ничего не скажет.
— После беседы с вашим отчимом, прекраснейший мессир, — сказал Индар, — у меня не выходят из головы несколько странных мыслей. Первая: как удалось женить короля. Как человек, рождённый женщиной, вообще догадался тащиться в этот.. хм.. так сказать, древний храм в обществе мэтрессы и.. демон знает кого.. Хоурта и Нагберта.. прекрасная компания! Не понимаю. Вторая: как согласилась Лисса. Она небольшого ума, но не до такой же степени.. И эти бумаги.. Пока все спали, Клай, я их почитал. Рандольф официально называет Рэдерика законным принцем. Не бастардом. Законным принцем. Просто и прямо: сам себе дворцовый переворот готовил? И подставил Лежара под нож? Как минимум дал повод усомниться в его законорождённости.. Что-то имел против Налики, законной королевы Перелесья, принцессы Заозерской, на минуточку? Не могу уложить в голове.
— Ты думаешь, Лисса тебе объяснит? — спросил я. Я сильно сомневался.
— Ну, вдруг.. — Индар неопределённо покрутил пальцами. — Может, о чём-то случайно проговорится.. Или в запальчивости брякнет.. Она должна знать немало.
— Так, — я принял решение. — Хорошо, мы поговорим с Лиссой. Вы тоже пойдёте, мессир Рэдерик? С одной стороны, хорошо бы, с другой.. она может наговорить много всего, от чего вам будет больно.
Рэдерик почти безучастно пожал плечами:
— Мне не привыкать, мессир Клай. Но она ведь и важное скажет.. если захочет. Она ведь может и не захотеть. Мама ужасно упрямая. Получается, что надо быть любезными.. пообещать выпустить её из крепости.. а она может сделать что-то плохое.. Или вот: мессир Клай, как вы думаете, она уже не может делать плохое? Или может?
— Сложно сказать, — ответил я честно.
— Значит, нельзя обещать, — констатировал Рэдерик. — Но тогда она может и не сказать ничего.
— Драгоценнейшие мессиры, — сказал Индар ядовито, — может, нам стоит принимать решения по мере развития событий?
Рэдерик серьёзно на него посмотрел.
— Простите, мессир Индар. Вы правы.
— Договорились, — сказал я и пошёл к маршалу.
Норфин прекрасно выглядел, несмотря на привычную усталость и мешки под глазами, был начисто выбрит, щеголеват, бодр, деловит и даже весел. И мне обрадовался. Я подумал: он ещё не отдохнул толком, но его уже отпустила эта кошмарная ноша — ответственность перед целой страной. Не так давит.
— Славные новости, Клай, — сказал Норфин, кивком ответив на моё приветствие. — Вот что значит за дело взялся профессионал! И денег нам для армии добыл, и снабжение помаленьку налаживается. Связь с провинциями восстанавливаем.. у Серого Брода и в Лексовых Пущах, конечно, неспокойно, и с Заболотьем надо что-то решать.. Но уже линия есть, вот что важно.
— Нагберт — молодец? — спросил я.
— Молодец, — Норфин поскрёб пятернёй в затылке. — Не думал, что так о нём скажу, но чего уж теперь.. молодец! За один вечер разгрёб бумаги эти проклятущие! И банкиры перед ним навытяжку стоят, только что честь не отдают — вот так-то с ними и надо.. а я не умею.
Я слушал — и мне почему-то было его остро жаль. Сам не вполне понимал почему, но..
Видимо, потому что Норфин уже верил, что дела налаживаются, — и в лучшее, наверное, верил. И я думал, как ему будет больно, когда всё снова жахнется с дребезгом.. почему-то не сомневался, что жахнется, только ещё не понимал, как именно.