Страница 36 из 54
Глава 31
Юля
За окном все темнее. Вечер окутывает мягким бархатом. Мы сидим за столом: я и Верочка. А Артур за нами ухаживает. Плавными движениями, словно дирижирует оркестром, Дерзкий разливает нам чай по чашечкам и улыбается то одной, то второй.
Какая прелесть… В его улыбке столько тепла, столько заботы, что мне аж дурно. Неужели нельзя выбрать: я или она? Чем бы его ударить? Стучу пальцами по столу.
Он приподнимает правую бровь. Я делаю то же самое.
В этот момент Верочка тянется за чашкой, и я замечаю, что на ее пальце по-прежнему красуется бабушкино кольцо.
Меня аж трясет.
Перстень сияет в свете лампы, отражая не только свет, но и мое необъятное бешенство. В своих фантазиях я резко поднимаюсь с места и буквально сдираю его с пальца девушки. Но в жизни я, сжав зубы, сдерживаю себя.
— Вера, а вы как узнали про то, что Артур Евгеньевич дома? — стараюсь изображать милое к ней отношение, только бы не показать, как бурлит внутри.
Как же хочется вскочить и уйти! Разорвать помолвку, сжечь мосты и… в очередной раз остаться у разбитого корыта. Импульсивный, бессмысленный поступок. Это глупо и недальновидно. Мне нужны деньги. Моя семья нуждается в них как в воздухе. Я не могу позволить себе роскошь следовать за эмоциями. Хватит, и так чуть не наломала дров. Надо просто изображать невесту. Показывать ту, которая счастлива и не видит ничего, кроме своего жениха.
Я не должна транслировать, как мне неприятно ее присутствие. Как сильно я психую. Это будет слишком очевидно, чересчур уязвимо. Моя задача — быть сильной, быть непроницаемой. Играть роль до конца. Он мне никто!
Артур же продолжает разливать чай по чашечкам, и каждая капля, падающая в фарфор, кажется драгоценной. Его улыбка — это отдельная история. Я бы плеснула ему чай в лицо, но боюсь, останется ожог. Продолжая свои манипуляции, Дерзкий скользит от меня к Верочке и обратно. Поймав его улыбку, кривлюсь, стараясь ответить тем же. Выходит гримаса. Изображать доброжелательную невесту все сложнее.
Это напоминает борьбу за выживание.
— Я просто была неподалеку, — смущается Верочка.
— Сидели в кустах и поджидали нас?
— Юля, — нежно останавливая меня, Дерзкий садится рядом. — Перестань.
— Удивительно, что ты не сел между нами, милый, — челюсть сводит от «доброты».
А Артур наклоняется к моему уху и шепчет:
— Ты не хочешь со мной целоваться, но не разрешаешь мне принимать гостей? Есть правила приличия, принцесса.
— Правила приличия. — Отодвигаюсь от него ближе к Вере, чтобы даже случайно не касаться телами. — Это открыть дверь в подъезд женщине с тяжелыми пакетами. А позволять первой встречной девушке носить кольцо твоей бабушки — это глумление над собственной невестой!
Не выдерживаю. Надо поспокойнее. Но Дерзкий — это просто нечто! Он наглый, гулящий блудник. Он как будто издевается надо мной.
— Я не первая встречная, — встряв, спорит Верочка. Затем тихонько, но настойчиво привстает, снимает пленку с тарелки с печеньем. — Мы с Артуром Евгеньевичем отлично ладим. Угощайтесь.
Подсовывает мне печенюшку. Нет, ну вы слышали? Они отлично ладят!
— Я вам не доверяю, Верочка. Вдруг вы задумали нечто коварное.
Болтаю ногой, откровенно нервничая. Дерзкий кладет ладонь на мое бедро, чтобы я перестала психовать. Тут же скидываю его руку.
— А я, пожалуй, попробую, — улыбается Артур.
И заглядывает мне в лицо.
— Все хорошо, принцесса. Мы должны уметь принимать гостей.
— Если ты не прекратишь так себя вести, тебе придется учиться принимать не гостей, а таблетки, — пауза, снова кривая улыбка, — милый.
— То есть я правильно тебя понимаю, принцесса, — продолжает шептать мне на ухо Артур, — что, когда мы поженимся, ты посадишь меня в клетку?
— Отбери у нее кольцо, — снова шепчу в ответ. — Продемонстрируй свою привязанность.
— Принцесса, не я его ей дал. Понимаешь? Я так не могу. Меня не так воспитывали.
Вера кашляет, привлекая наше внимание.
— Хотите знать мое мнение? — выступает она.
— Нет! — отвечаю я.
— Да! — отвечает Артур.
Она, конечно же, слушает Дерзкого, который с удовольствием жует печенье.
— Вы не подходите друг другу. Семья — это тяжелый труд! Это работа, которая длится годами. А вы как кошка с собакой, — ее слова, полные прагматизма, бьют в самую точку.
Мы действительно как кошка с собакой, вечно на грани конфликта, вечно играем в какие-то игры.
— Забыли проконсультироваться! — выпаливаю я. Мне почему-то очень от услышанного.
— Верочка, позвольте с вами не согласиться. Люди склонны искать в других то, чего им самим не хватает. Тихие люди ищут общительных и энергичных. Сдержанные находят притягательным импульсивного и страстного партнера.
— Правильно, а вы-то одинаковые, — подносит чашку к губам Вера и делает громкий глоток, пьет чай.
— Нет! — на этот раз мы с Дерзким абсолютно солидарны.
— Не нет, а да! Вы оба шумные, активные, яркие, общительные и неуступчивые. Вам, Артур Евгеньевич, нужна спокойная, понимающая, покладистая…
— Как вы, Верочка? — прикалываюсь я, не дождавшись окончания ее фразы.
В ответ она смотрит на часы. Зачем он ее впустил?
— Ладно, надеюсь, Артур Евгеньевич, в итоге вы сделаете правильный выбор. Печенье я оставляю.
Встает, берет свою сумочку. Как же бесит, господи!
— Он уже сделал свой выбор, Вера! — позорюсь я. Лучше бы промолчала.
— Юленька, — улыбается мне эта ведьма с косой. — Я пропустила вашу помолвку. Если не секрет, где вы ее праздновали?
Не выдержав, кидаю в нее маленькую диванную подушку. Она намеренно подливает масло в огонь, провоцируя меня. Она уколола меня, пытаясь поставить в неловкое положение, подчеркнуть «неправильность» наших отношений в глазах Артура. А я повелась. Дура! Моя реакция просто ужасна. Эта девица загнала меня в угол, и эмоции вышли из-под контроля. Рядом с Артуром Дерзким я всегда сама не своя.
— Дамы, дамы, прекратите. Брейк! — смеется он.
Верочка серьезна как никогда. Этот раунд остался за ней. А мне нужен чай с ромашкой и мелиссой.
— Вызовите мне, пожалуйста, такси, Артур Евгеньевич, — улыбается она моему жениху.
— Я вызову, но, честно говоря, уже поздно, и я не доверяю таксистам. Столько страшных случаев. Я отвезу вас сам, Вера.
У меня от негодования аж мозги слипаются. Эмоции захлестывают с такой силой, что разум кажется парализованным. Меня окутывает густой, липкий туман. Но возмутиться я не успеваю — они уходят. Вдвоем.