Страница 33 из 54
Глава 29
Юля
Мама в порядке, она просто слегка переволновалась. Папа вылил на нее весь свой гнев, связанный с тем, что она чуть не подвела их единственную дочь, то есть меня, под монастырь. И ей стало плохо, потому что, по ее словам, отец ее не любит. Я пыталась ей популярно объяснить, что, если бы папа ее не любил, он бы не терпел ее так долго. Но она лишь охала и вздыхала.
Мы доводим ее до дома и вызываем ей скорую. Ей измеряют давление, делают ЭКГ и, не обнаружив ничего серьезного, прописывают покой и сон.
Мы провожаем врачей. Мама тихо лежит в гостиной, а Артур выволакивает меня в коридор и, прижав к белоснежной пустой стене, ставит руку над головой.
Отчетливо чувствую его мужское желание. Женщины всегда понимают это. В подтверждение моих мыслей он, наклонив голову, проводит по моей щеке языком.
Вздрогнув и затаив дыхание, почти не дышу. Надо взять себя в руки.
Но как?
Дерзкий — бабник, за ним мужик с монтировкой бегает, а он ведет себя как подозрительный и льстивый кошак. Но щеки горят то ли от стыда, то ли от удовольствия.
— Сахарная пудра, — комментирует мой вкус, смакуя. — Так я и думал, — чувственно шепчет, напирая мускулистым телом. — Юля, у нас нет времени. Голубятня… Нам нужны голуби. Мама едет, — ухмыляется он.
Эта властная, доминирующая поза совершенно не подходит нашим отношениям. Он так близко, что я вижу каждую черточку на его радужке. Такое ощущение, что в нем бурлит мужское желание. Он закипает, а я плавлюсь. Борюсь с собой как могу, но непроизвольно таю, как левитановский снег на знаменитой картине.
— Напоминаю, Артур Евгеньевич, — едва ворочаю языком, пытаясь скрыть невообразимое наслаждение его близостью, — у нас с тобой брак по расчету. Это когда чувства ни при чем.
— Брак по расчету может быть с привилегиями.
— Быть моим мужем и есть преимущество.
— Отлично, — он хрипло смеется и отходит от меня.
Тут же становится холодно. Пожелав матери здоровья, покидаем их с папой квартиру.
— Давай я попаду под машину! И ты поедешь меня спасать, — предлагаю я.
— Ты не нравишься моей маме. Это не спасет! Нам нужны голуби.
Когда мы выходим на улицу, его поврежденной машины уже и след простыл, на ее месте стоит другая. Новая. Незнакомый парень отдает боссу ключи, а я ошарашенно оглядываюсь по сторонам.
— Может, этот парень наколдует нам голубей?
— О нет, принцесса. — Помогает мне сесть. — Это ты придумала, тебе и разгребать.
На птичьем рынке не протолкнуться. Именно тут, среди криков продавцов и запаха сена, мы и находим наших пернатых друзей. Один, полностью серый, подозрительно похож на уличного хулигана. Другой, белый как снег, — на моего вечно недовольного профессора по экономике. А третий, светлый в крапинку, общипанный, но активный, словно проиграл в споре все свои перья.
Мы с Артуром мчимся в загородный дом его друга, где начинается самая интересная часть. Хозяев дома не оказывается, у Артура есть ключи.
— Ты пойми, Юлиана. — Он скидывает куртку и закатывает рукава темно-вишневого свитера, который отлично подчеркивает его мощный торс. — Я человек творческий, но не особо практичный, поэтому стандартные чертежи — это не для меня.
— Надо было купить готовые ячейки и гнезда, — вздыхаю я, осматривая фронт работ.
— Моя голубятня должна быть уникальной, Краснова, иначе какой в ней толк?
— Действительно.
И, вооружившись молотком, досками, гвоздями и энтузиазмом, который, как выясняется позже, совсем не компенсирует отсутствие навыков, Артур приступает к работе.
Результатом становится домик для трех птиц. Но крыша немного провисла, одна стена явно наклонена, а двери… двери открываются с таким скрипом, что, кажется, сама голубятня жалуется на свою нелегкую судьбу.
— Арт-объект в стиле «постмодернистский сарай»! — смеюсь я, когда Дерзкий демонстрирует мне свою работу.
— Краснова, ну почему ты такая?
Ставит руки на пояс.
— Какая?
— Я пытался тебя впечатлить, а ты опять меня опустила! У меня была поклонница, которая, узнав, что я уехал на поезде, бежала по перрону до следующей станции!
— Дерзкий, это невозможно! Перрон довольно быстро кончается, почти так же, как задние вокзала.
— Значит, дальше она бежала по рельсам.
Он приподнимает бровь, встречаясь со мной взглядом.
— Если только в сторону реанимации, — смеюсь я, а он начинает обустраивать место для выгула, огораживая пространство сеткой-рабицей. — Ты расскажешь мне, что за мужик гоняется за тобой по городу?
— Принцесса, не порти момент.
На самом деле мне нравится наблюдать за тем, как он работает физически, руками. Есть в этом что-то горячее. Особенно учитывая, что периодически он смотрит на меня потемневшими, совершенно хмельными глазами.
Наши пернатые друзья оказываются совершенно неприхотливыми. Они с радостью заселяются в свое новое жилище, и вскоре наша горе-голубятня наполняется характерным воркованием и запахом. О, этот запах!
И, сколько мы ни пытаемся почистить и убрать, он все равно остается. Позже к нам присоединяются отец и мать Дерзкие.
— Три голубя — это голубиная ферма? — смеется отец, заглянув внутрь домика и поморщившись.
А мама умудряется не закрыть дверцу, и, вместо того чтобы мирно ворковать в своем жилище, голуби разлетаются по всему двору, а один даже поднимается на крышу дома.
Мы с Артуром как можем пытаемся вернуть своих «беглецов». Вооружившись ведром с зерном и громкими призывами, мы бегаем по двору, уговаривая их лететь домой.
— Зрелище достойное цирка, — комментирует отец, попивая кофе на чужой веранде.
Мама, устав наблюдать за нашей с Артуром суматохой, решает прогуляться по округе.
В итоге, после получасовой погони, нам с Дерзким удается загнать голубей обратно. Вот только в последний момент я спотыкаюсь и, хохоча, заваливаюсь на холодную землю.
А Артур то ли специально, то ли случайно падает сверху, подмяв меня под себя.
Трогает губами кончик моего носа, подбородок, щеки. Совсем легко, но так страстно, что я, обомлев, завороженно гляжу ему в глаза. Все тело становится чужим и непослушным.
— Как я давно не ел сладкого, — шепчет Артур, потянувшись к моим губам.
Но я не даюсь.
— Отпусти, — тихо прошу я.
— Не отпущу. А может, и отпущу, еще не решил.
— Здесь твои родители.
— Ладно, — хрипло шепчет он и, скатившись с меня, помогает встать.