Страница 18 из 28
Мое лицо обдало легким ветерком, и я подняла голову. Передо мной, махая крыльями, завис Кошмар.
Да, съешь мой страх, пожалуйста. Он мне сейчас точно не помощник.
И странное дело, знаний в голове не прибавилось, но как только ушла тревога, я сразу сообразила, что именно нужно делать. И начала строчить не хуже соседа.
Первое задание, второе, третье.
Дракончик отправился поедать страхи других кандидатов, а я, увлекшись, уже ни на что не обращала внимания.
И потому не сразу заметила проплывавшие между рядов темно-фиолетовые шары. С четырех сторон их пересекали желтые вертикальные полоски, напоминавшие драконьи зрачки.
Духи или устройства, которых использовала приемная комиссия. Под их неустанным наблюдением становилось не по себе.
Но Кошмара они, кажется, не видели. Во всяком случае, никак на него не реагировали. Да и в их задачу, наверное, входило обнаружение шпаргалок и других способов обойти правила. А дракончик с математикой никак не помогал, и его присутствие вряд ли считалось бы нарушением.
Заставив себя забыть о шарах, я сосредоточилась на заданиях. И к моменту, когда наблюдатели замигали красным, как раз дописала решение последнего.
Надеюсь, правильное.
— Уважаемые кандидаты, — объявил профессор математики Норг, мужчина лет шестидесяти с седыми волосами, стянутыми в низкий хвост, и в круглых очках. — Экзамен окончен. Прошу отложить перья и выстроиться в четыре очереди. Пока ждете, ничего доделывать уже нельзя. Местры за этим наблюдают.
Местры — это, видимо, те самые шары, напоминавшие глаза.
Приемная комиссия состояла из четырех разномастных человек. Вернее, драконов. Главным здесь был тот самый профессор в круглых очках. По левую руку от него сидел тренер Руттс, мужчина раза в два моложе, с квадратной челюстью и такой накачанный, что его рубашка, казалось, вот-вот порвется из-за бугрившихся под ней мышц. Рядом с ним была декан факультета целительства профессор Грейсиль, худенькая женщина чуть за сорок в свободной белой мантии и с высокой прической. А с другой стороны стола на стуле развалился декан факультета истории, упитанный мужчина с блестящей залысиной и непропорционально пышными бакенбардами — профессор Аркхаим.
На столах перед каждым членом комиссии стояли необычные металлические устройства. Внизу круглое отверстие размером с кулак. Выше широкая пластина, на которую кандидаты клали листы с решениями. А над ними на тонкой изогнутой ножке нависало что-то вроде колокола, только без язычка.
Каждый раз, как кандидат раскладывал под колоколом свои бумаги, в нем загорался свет и словно сканировал написанное. После чего нужно было сунуть руку в отверстие и получить экзаменационный браслет — тонкую, покрытую бархатом проволочку с бусинами.
Как объясняла брошюра для поступающих, число бусинок и определяло, сколько баллов получено на экзамене. Пять — отлично, четыре — хорошо. Все, что ниже, даже единица, формально не исключало кандидата из гонки. Но все понимали, что и с тремя бусинами за один экзамен шансов поступить почти не оставалось.
Если были подозрения, что машина ошибалась, каждый мог попросить дополнительной проверки у экзаменаторов.
Но пока я стояла в очереди и наблюдала за другими, машины не ошиблись ни разу.
— Бонни Райт, — объявила я, подойдя к столу профессора Норга.
И, следуя его жесту, уложила листок под колокол, а руку сунула в отверстие.
По коже прошелся холодок, и через мгновение запястье оплела красная бархатная проволочка. А на ней четыре оранжевых бусины.
Неплохо, но…
— Простите, — обратилась я к профессору. — Я бы хотела перепроверить…
Мужчина поправил очки и смерил меня усталым взглядом.
Да, еще одна сомневающаяся, сколько их уже сегодня.
Молча взяв листы, он лениво пробежался по ним взглядом. В какой-то момент его брови дрогнули и сдвинулись к переносице.
— Мадемуазель… — Он снова посмотрел на меня.
— Райт.
— Седьмая задача. — Профессор ткнул пальцем в листок. — Вы угадали или списали ответ, но решение неверное.
Так, главное — сохранять спокойствие.
— Почему неверное? — спросила я.
На нас стали поглядывать и другие члены комиссии.
— Такую задачу надо решать с помощью квадратного уравнения, — пояснил математик. — А вы… Я даже не уверен, что знаю, что вы использовали…
— Формулу Перильма, — ответила я с легким удивлением.
Неужели он о такой не слышал?
Профессор Норг снова посмотрел на мой листок. На этот раз куда внимательнее.
— А откуда вызнаете формулу Перильма? — спросил он с ударением. — Эту концепцию еще только обсуждают в научных кругах…
— Но она применима к данной задаче?
Десятки любопытных глаз устремились на профессора Норга.
Математик снял очки и протер платочком стекла.
— Да, но…
— Значит, задача решена верно, не так ли?
Я по очереди посмотрела на других членов комиссии, ища поддержки. Тренер Руттс сидел с отсутствующим видом и смотрел перед собой, словно это его не касалось. Профессор Аркхаим казался еще более уставшим, чем Норг. А вот Грейсиль разглядывала меня с любопытством.
— Я бы засчитала, — сказала она. — Новаторский подход надо поощрять.
— Все равно физподготовку она завалит, — заметил вполголоса Руттс.
— Что ж, мадемуазель Райт, вашу руку. — Математик лично добавил к браслету еще одну оранжевую бусину. — Следующий.
Когда я вывалилась из аудитории, мое сердце лихорадочно колотилось. Уф, это было напряженно!
А ведь на экзамене не было Джейдана, который по идее должен был оценивать кандидатов. Может, это все фарс, и на самом деле он кого-то выбрал заранее?
Из аудитории по одному выходили другие кандидаты, и все смотрели на меня. Кто с интересом, как на чудную зверюшку, кто с неприязнью.
Ладно, не стоит тут торчать. Я обещала мадам Ренуаль, что после экзамена вернусь на работу.
Пять бусин — уже победа, а там разберемся по ходу дела.
Пообедав в столовой, я покинула академию и добралась до косметической лавки. Хозяйка была одна, и Мелинда отсутствовала.
— Сказала, что плохо себя чувствует, — ответила на немой вопрос Ренуаль.
До вечера я работала, а потом пила чай с Линой, забежавшей узнать, как прошел экзамен.
— Ах, Бо, какая ж ты смелая! — восхищалась она. — Я ни в кого раньше так не верила, как в тебя.