Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 110

Лес подступал к столице почти вплотную, но рядом с городом он уже не казался мёртвым. Сэдрик избегал пригородных деревушек, но в предместьях уже нельзя было не заметить: здесь живут, и весь окружающий мир согрет присутствием живых людей. По довольно широким дорогам ходили и ездили, а строения по мере приближения к городу, становились всё внушительнее.

Столица Святой Земли была каменным городом — Эральд невольно вспомнил Питер, хотя, конечно, ассоциация случилась, скорее, по контрасту, чем по смежности. Здешний архитектурный стиль, с точки зрения человека, воспитанного на Земле, больше напоминал позднюю готику, чем питерский классицизм или барокко — но и готика Святой Земли выглядела очень и очень специфично. Проходя мимо пригородной церковки, которую Сэдрик назвал храмом Святого Нума в Полях, Эральд притормозил и загляделся: что-то в ней, в шпиле-игле с глазом, в сером кружевном камне стен, в надменных каменных химерах, стерегущих святое место с четырёх углов, в гирляндах каменных роз и узких бойницах окон с витражами, изображающими облака, было и инопланетное, и инобытийное, и сказочное.

Такое же чувство потом у него вызвали и здания города. В столице Святой Земли, заплаканной мелкой моросью оттепели, была хрупкая прелесть, как в игрушечном городишке внутри стеклянного шара. Уютно, вот что. Просто — уютно.

На улицы выходили парадные подъезды особняков в три и даже четыре этажа, с вензелями над входом — и витрины лавок. На улицах, освещённых маслеными фонарями, продавали парное молоко из кувшинов, печёные яблоки и «плюшки-розочки, две на грош». Эральд ждал средневековой вони, помоев, текущих по улицам — но проезжие дороги превратились в мостовые из деревянных торцов, воняло, разве что, конским навозом, а помои текли по сточным канавам. От Средневековья остался крепостной вал, который, видимо, когда-то защищал от нападений извне городской центр — сейчас, очевидно, он уже утратил смысл, а к крепостной стене лепились лавочки городского рынка. Город, разрастаясь, выплеснулся из прежних границ, как Питер когда-то перерос Обводный канал; новую городскую черту обозначали вполне условные ворота, этакая триумфальная арка из колонн в виде стволов сказочных деревьев, переплетающихся кронами, обвивающих ветвями гербовый щит с изображением Святой Розы, с райскими птицами, раскрывшими невиданные хвосты, и единорогами, склонившимися на одно колено, как цирковые лошади. Ворота были украшены золочёными полотнищами — алым с неизбежной Розой и с золотым цветущим деревом на синем фоне.

Те же полотнища — алое и золотое Святой Земли и синее и золотое с деревом — потом встречались на каждом шагу, свисали со стен, красовались на шестах в виде алого и синего языков пламени — холодный сырой ветер не развевал их, а лишь тяжело колыхал.

— Встречали принцессу, — пояснил Сэдрик. — Синий — это Златолесье, Солнечный Дом. Принцесса — Джинера, дом знаменитый и в приданое за ней дают дорогую провинцию. Хапнул узурпатор, в общем. Не повезло девчонке.

— Она красивая? — сорвалось у Эральда.

Сэдрик усмехнулся.

— А то. Принцесса же..

Эральд думал, что на их с Сэдриком одежду-анахронизм будут обращать слишком пристальное внимание, но ошибся: смотрели не больше, чем в Питере смотрели бы на шотландца в килте или панка, выкрашенного в зелёный цвет — любопытно, но не более того, вокруг было достаточно странно, дико или вычурно одетого народа. Увечье Сэдрика занимало прохожих серьёзнее — и Сэдрик держал больную руку в кармане.

По ощущениям, атмосфера города представляла собой странный контраст чьих-то попыток создать праздничное настроение, настороженностью, тревогой и ожиданием — скорее, ужасного, чем хорошего. Лица людей казались напряжёнными и хмурыми, нищих и бродяг шугали конные солдаты, в столице царил какой-то оккупационный порядок — не хватало только листовок с готическим шрифтом на стенах. И в полной мере Эральд и Сэдрик окунулись в эту атмосферу в трактире, куда зашли поесть и отдышаться.

Трактир и впрямь был не из самых шикарных. Посетители — горожане более чем условного достатка — ели и пили очень просто, и стоила эта простая еда, по меркам Земли, баснословно дёшево — обошлась Сэдрику в пару почерневших медяков. Трактирщик, немолодой плотный мужик, казался живым воплощением флегмы, зато его гости чувствовали себя под крышей свободнее, чем на улице.

Прохожие большей частью угрюмо молчали. А обедающие вполголоса переговаривались, будто стены трактира заменяли им знаменитые стены коммунальных кухонь иномирного будущего. Эральд невольно прислушивался к голосам.

— .. девчонка — заморыш, да и рыженькая, но, говорят, умненькая, шустрая.. жалко..

— .. да не в девчонке дело — в землях, слышь.. быть войне, вот увидишь..

— .. на площади дворца, говорит, чтоб бил фонтан сладкого вина, вокруг чтоб лежали туши жареных кабанов, а в брюхах у них — тушёные улитки.. муниципалитет расстарался — всех до нитки обобрали, одним нищебродам радость, хоть пожрут разок..

— .. всем ещё аукнется эта свадебка — пошлины-то, и таможенные, и въездные..

— .. родную сестру, говорят, задушил, да и не одну её — что ему эта рыжая..

— .. тише, дурень! Мало ли, кто тут рядом..

— .. а вы слыхали, мессиры, что благой..

— .. тише, тише, говорю! За одно слово «благой» нынче кости ломают.. да и выдумки. Наш богоданный, дай ему Господь прожить триста лет, ещё, небось, не самый крайний случай.. как бы хуже не было..

— .. мальчик ещё.. не известно, что в голову взбредёт.. как бы город не сожгли — любит с огнём поиграть, то фейерверки, то шутихи, то драконы, оборони Творец..

— .. да уж, игры-то у него.. как начинает резвиться — никому мало не кажется..

— .. весело живём, мессиры — каждый день то свадьба, то похороны..

— .. похороны-то чуток и почаще, нет?..

Эральд слушал — и судьба представлялась ему тупой жестокой силой, вроде локомотива, летящего по рельсам на всех парах. Встать у неё на пути? Да за что же хвататься?

— Может, скажешь, что хочешь делать? — тихо спросил Сэдрик. — Неужели впрямь просто разговаривать? На что надеешься-то? Ведь не на что..

— Надеюсь, что он польстится на.. ну, на дар, — ответил Эральд еле слышно. — Что решит забрать меня себе — и тогда, возможно, дар его нейтрализует. Просто — я окажусь между ним и прочим миром.

— А, то есть, вместо всей страны он будет жрать тебя одного? — шепнул Сэдрик ядовито. — Отлично придумано. Очень умно.