Страница 38 из 56
- Невеста... - она смущенно опустила взгляд, её щеки порозовели. - Глеб, мы же даже... ну, не были близки еще. Ты столько делаешь
Я усмехнулся. Моя скромница. Моя Лиза.
- И что? Я могу ждать. - я присел рядом с коляской, наклонившись так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
- Хоть год. Хоть десять лет. Это неважно. Главное, что ты рядом. Что ты жива. Она покраснела, но в этот раз искренне улыбнулась. Впервые за долгое время - настоящая, светлая, солнечная улыбка. Улыбка, которая заставляла моё сердце петь.
Но это спокойствие длилось недолго.
На третий день после выписки, когда я был на работе - впервые за долгое время я отлучился, пытаясь наверстать упущенное - позвонил Игорь. Его голос в трубке был встревоженным, почти паническим.- Босс, проблема. - голос встревоженный. - К дому приехали какие-то люди. Не оборотни. Люди. Требуют пустить их к Лизе.
Кто они? - я уже вставал, хватая куртку. мой зверь внутри рычал, предчувствуя беду. Говорят, родственники. - ответил Игорь. - Какой-то дядя и тетка. Я их не пускаю, но они угрожают полицией. Они ШУМЯТ.
- Держи их. Еду. - я сорвался к машине, набирая скорость.
По дороге я позвонил Лизе.
- Глеб? - она взяла трубку после нескольких гудков. Голос испуганный, срывающийся на полукрик. - Тут какие-то люди…. говорят. что они мои родственники..
Лиза, ты их знаешь? - я гнал, нарушая все возможные правила дорожного движения, чувствуя, как адреналин накачивает в вены.
- Не помню. Но... голос мне знаком. Дядя Петя, кажется, так его звали. - она говорила неуверенно, её дыхание было
прерывистым. - Глеб. мне страшно. Они стучат.
- Я уже почти дома. - заверил я ее, стараясь говорить спокойно, чтобы не усиливать её панику. - Никому не открывай дверь. Жди меня. Я скоро буду.
Я влетел во двор через десять минут. Визг тормозов разрезал тишину утреннего воздуха. У ворот действительно стояла старая, ржавая машина, из которой валил сизый дым. Около неё двое - мужчина лет пятидесяти, грузный, с одутловатым лицом, в поношенной, засаленной куртке. И женщина, худая, с крашеными в немыслимый рыжий цвет волосами, в дешевом, помятом пуховике. От них пахло дешевым перегаром и жадностью. Вы кто? - рявкнул я, подходя к ним, мои шаги были твердыми, угрожающими. Мой зверь внутри рычал, предупреждая.
А вы кто такой? - огрызнулся мужчина, его глаза были мутными. - Где Лизка наша? Её тут держат, как я понимаю?! Лизка? - я сощурился, пытаясь рассмотреть их лица, которые кричали о фальши. - Вы о Елизавете? О ней, о ней. - женщина затараторила, её голос был пронзительным и визгливым. - Мы её родня. Её дядя с теткой. Слышали, что она тут живет в хоромах, вот приехали проведать. Помощь ей нужна! Врут. Я чувствую. Запах их - жадность, фальшь, ложь. Он был густым, омерзительным. Лиза вас не знает. - холодно сказал я, пытаясь сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело. Как не знает?! - возмутился дядя, его голос повысился до крика.- Мы ж её с детства помним! Правда давно не
виделись, лет десять, но родня же! Ты нас не обманешь!
Уезжайте. - приказал я, и моё слово было железом. - Сейчас же. Иначе будете иметь дело с другими людьми. А мы к ней хотим! - не унималась тетка, её глаза метали молнии.- У нас право есть! Мы родственники! Мы полицию
вызовем!
- Игорь, документы у них есть? - спросил я помощника, который стоял чуть поодаль, наготове. Паспорта показывали. Действительно однофамильцы. Но связь с Лизой не подтверждена. Никаких записей о родстве. - ответил тот, его голос был сухим и официальным.
Значит, уезжайте, пока я не вызвал полицию. - я шагнул к ним, моя тень накрыла их. Ах так?! - дядя полез в карман. - Тогда мы сами вызовем! Скажем, что нас не пускают к больной родственнице! Что вы её держите силой!
Я зарычал. Зверь рвался наружу, требовал прогнать наглецов, разорвать их. Но нельзя. Люди. Могут быть свидетели. Могут быть проблемы.
- Пусть войдут. - услышал я тихий голос. Обернулся. Лиза сидела в коляске у порога дома, завернутая в плед.
Бледная, но решительная. - Глеб, пустите их. Я поговорю.
Глава 34
Лиза
Я их помнила. Смутно, как сквозь туман давних лет, но помнила. Размытые образы, обрывки фраз из детства. Приторный запах дешевых конфет, грубые прикосновения, жадные взгляды, скользящие по нашим скромным вещам. Дядя Петя и тетя Рая, брат и жена брата моего умершего отца. Они приезжали пару раз, когда я была совсем маленькой, оставляя после себя ощущение чего-то липкого и неприятного, словно наступаешь босой ногой на жвачку. Потом пропали.
Ни слуху, ни духу. Ни одного звонка, ни одной открытки на праздники. А теперь вот, словно призраки из прошлого, вылезшие из пыльных сундуков, появились, притащив за собой шлейф лжи, меркантильности и немытого прошлого. Мы сидели в гостиной, обставленной сдержанно, но со вкусом, где каждый предмет интерьера дышал достоинством и силой, такими чуждыми этим людям. Антикварный стол из тёмного дерева, мягкие кресла с бархатной обивкой, картины известных, но не кричащих художников. Глеб сидел рядом со мной, его тело было напряжено, как натянутая струна, готовая порваться в любой момент. Я чувствовала, как под тканью его рубашки играют мускулы, как он сдерживает своего зверя, который недовольно рычал где-то глубоко внутри, ощущая эту фальшь и опасность. Игорь стоял у двери, словно каменная статуя, его взгляд был острым, пронизывающим, рука почти касалась кобуры пистолета, незримая, но очень ощутимая угроза. Родственники устроились на светлом кожаном диване, который, казалось, тут же потерял свою роскошь под их присутствием, их глаза жадно бегали по обстановке, словно они пытались оценить каждый предмет, стоимость каждой мелочи. Вот ты какая выросла, Лизонька. - тетя Рая, её голова, обтянутая туго натянутыми волосами, выкрашенными в немыслимый, ядовито-рыжий цвет, склонилась набок. Она улыбалась, обнажая ровный ряд слишком белых, кажется, искусственных зубов, но улыбка не доходила до глаз, которые были мелкими и злыми. Её взгляд был оценивающим, холодным, словно она смотрела на товар на рынке. Зачем вы приехали? - сразу спросила я, мой голос звучал слабо, но твердо. Играть в любезности не было ни сил, ни желания. Мои ноги, скованные гипсом, казались невыносимо тяжелыми, а голова все еще слегка кружилась, каждый нерв звенел от напряжения.