Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 35 из 56

- Но я жива. Благодаря тебе. - тихо сказала она, и в её голосе звенела такая искренность, такая нежность, что моё сердце, которое, как мне казалось, уже успело очерстветь, дрогнуло.- Благодаря тебе, моя девочка. - возразил я. - Ты боролась. Ты не сдалась. Ты вернулась. Она виновато улыбнулась. Её улыбка, такая слабая, но такая родная, была светом в моей теперь уже не такой тёмной жизнИ.

Честно? Хотела сдаться. Было так больно, так страшно. - призналась она, её голос был едва слышен, словно эхо. -Но я вспомнила твои слова. Что если я умру, ты тоже умрешь. И поняла, что не могу. Не имею права обречь тебя на смерть. На такую смерть.

Я притянул ее к себе, насколько позволяли капельницы, бинты, гипс и провода. Моя рана отозвалась ноющей болью, но я игнорировал её. Её тело было тёплым, живым. Её запах - самым желанным в мире.- Ты невероятная. - прошептал я ей в волосы, зарываясь носом в её мягкие локоны. - Моя сильная девочка. Моя Лиза.

Стук в дверь прервал наш момент, словно разорванная нить. Вошёл Игорь. Его лицо было напряженным, он явно чего- то опасался.

- Босс, простите, что беспокою. - Он замялся, неловко переминаясь с ноги на ногу, его взгляд блуждал по палате, не решаясь остановиться ни на мне, ни на Лизе. - Тут... гости.

Какие гости? - нахмурился я. Мой зверь внутри, едва притихший, тут же насторожился. Твои родители. - выдал Игорь, и это прозвучало, словно гром среди ясного неба. - И они очень хотят познакомиться с Лизой. Не хотят ждать ни минуты.

Я застыл. Черт. Родители. Совсем забыл про них в этой суматохе, в этой постоянной борьбе. Новость об их приезде, откровенно говоря, была хуже любой пули с серебром.

Лиза испуганно посмотрела на меня, её глаза расширились.

- Родители? У тебя есть родители? - прошептала она, её голос был наполнен паникой. - Глеб, я... я не готова... посмотри на меня... я в больнице, вся в бинтах, в гипсе. Я такая... жалкая.-Тише. - я погладил ее по щеке, пытаясь успокоить, но чувствовал, как её тело напряжено. - Все будет хорошо. Мои родители…. они добрые. Они примут тебя.

Врал я, и знал это. Лгал, глядя ей в глаза, потому что не хотел, чтобы она волновалась еще сильнее. Родители были теми еще консерваторами. Отец - Виктор Станиславович, бывший глава стаи, передавший мне власть пять лет назад, человек старой закалки, с непоколебимыми принципами. Мать - Алина Георгиевна, из знатного рода, холодная, изящная красавица с железным характером. Они хотели, чтобы я женился на Виктории. Объединение двух влиятельных семей, укрепление позиций, династические браки - вот что для них было важно. Новость о том, что я бросил Викторию ради человека... Не просто человека, а простой, ничем не примечательной девушки. Они точно не обрадуются. Их гнев мог быть страшным.

- Проведите их сюда. - всё же решил я. Тянуть бессмысленно, все равно рано или поздно встреча состоится. А откладывать её - лишь усугублять ситуацию.

Игорь кивнул и вышел. Дверь закрылась, отрезая нас от остального мира. Лиза нервно теребила край одеяла, её пальцы были бледными.

- Глеб, может... может, лучше я потом? Когда поправлюсь? Когда буду выглядеть... по-человечески? - попросила она жалобно, её голос был полон мольбы.

- Нет. - я взял её руку. - Чем быстрее это произойдет, тем лучше. И я буду рядом. Всегда. Не бойся. Они должны понять. Дверь снова открылась. И они вошли.

Отец - Виктор Станиславович. Высокий, седой, с выправкой военного. Его взгляд был пронзительным, оценивающим.

Мать - Алина Георгиевна. Изящная, холодная красавица, одетая в дорогой, строгий костюм, с железным характером, который был заметен в каждом её движении.

Они остановились у порога, их глаза медленно оглядывали палату. Взгляд отца задержался на мне окровавленном, небритом, изможденном. Потом переместился на Лизу. Она вся сжалась под его взглядом, пытаясь стать еще меньше, раствориться в кровати.

- Так это и есть та, из-за которой ты разрушил помолвку с Викторией? - холодно спросила мать, её голос был отточенным, словно стальное лезвие.

Глава 32

Лиза

Я хотела провалиться сквозь землю. Прямо здесь, сейчас, исчезнуть из этой стерильной палаты, провалиться сквозь холодный плиточный пол, раствориться в воздухе, стать невидимой. Родители Глеба, Виктор Станиславович и Алина Георгиевна, смотрели на меня так, как будто я была не человеком, а чем-то... низшим, неуместным. С презрением, брезгливостью, словно я была заразным микробом, принесенным в их кристально чистый, древний мир. А если быть точнее, с ледяным, пронзительным презрением смотрела его мать. Алина Георгиевна. Она оглядела меня с ног до головы - моё бледное, изможденное лицо, растрепанные волосы, все эти бинты и гипс, которые, казалось, кричали о моей слабости и никчёмности - и поджала ярко накрашенные, алые губы, словно вкусив что-то невероятно горькое. Её взгляд, словно рентген, пронизывал меня насквозь, был словно выточен из льда, и я чувствовала, как под ним съёживаюсь, становлюсь еще меньше, увядаю.- Глеб, мы можем поговорить? Наедине? - спросил отец, Виктор Станиславович. Его голос был низким и властным, не сводя с меня тяжелого, оценивающего взгляда, который, впрочем, не был столь ледяным, как у его жены. Нет. - твердо ответил Глеб, его голос, обычно такой ласковый со мной, сейчас был холоден, как сталь, и отточен, как клинок. Он сжал мою руку, которая лежала в его ладони. - Все, что вы хотите сказать, говорите при Лизе. Она моя пара, она имеет право знать. Имеет право слышать каждую вашу претензию. Пара. - мать усмехнулась, и эта усмешка была насквозь фальшивой, полной яда. - Глеб, ты же понимаешь, что это невозможно? Ты же не ребенок. Человек не может быть полноценной парой для Альфы. Она не родит тебе здоровых, сильных детей, не сможет жить в нашем мире, полном опасностей и древних законов. В нашем обществе. Она даже не сможет защитить себя! Её природа слаба!