Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 12 из 56

Постоянно спрашивал, как я себя чувствую, не нужно ли мне чего-то, его взгляд то и дело сканировал меня, словно он пытался прочесть мои мысли. При этом он свято держал дистанцию. Не приближался слишком близко, видел, как я сжимаюсь от резких движений. Не касался меня без крайней, надуманной им же самим, необходимости. Даже его огромные, сильные руки, которые так жадно держали меня в машине, теперь оставались в нейтральном положении, словно он боялся спугнуть хрупкую птицу.

Я начала понемногу расслабляться. Словно скованные мышцы медленно отпускали. Даже спать стала лучше, глубже.

Таблетки, прописанные врачом, конечно, помогали, окрашивая мир в чуть менее яркие, но и менее пугающие тона. А еще помогало то, что здесь, в этом огромном, немногословном доме, я чувствовала себя в безопасности. Впервые за многие, многие годы. Это было непривычно, словно я надела чужое, но идеально подходящее пальто. На третий день моего пребывания у Глеба, когда я уже почти привыкла к этому странному, новому ритму, раздался звонок. Мой телефон, который Глеб принес мне вместе с чистой одеждой и вещами из моей квартиры, противно задребезжал на тумбочке в гостевой. Бабушка. Ее имя высветилось на экране, и сердце пропустило удар.- Лизонька, где ты? Я волнуюсь! Что с тобой, девочка моя? - встревоженный, срывавшийся голос ударил по ушам, словно колокол, заставив меня вздрогнуть.

Бабуль, все хорошо. Я у... - я замялась, слова застряли в горле. Взгляд метнулся к Глебу, который сидел за столом в гостиной, читая какую-то деловую газету, его огромная фигура казалась такой невозмутимой, такой чуждой моей привычной жизни. - У….. подруги. Погощу немного.

У какой подруги? У тебя же нет подруг, Лизонька! Кто это? - не унималась бабушка, и в ее голосе звенели стальные нотки, которые всегда появлялись, когда она чувствовала фальшь. Мне было больно это слышать, больно понимать, насколько я одинока. Но это была правда. Горькая.

Появилась, бабуль. Одна хорошая девушка. Не волнуйся, я скоро приеду. Целую тебя. - Я быстро, сбивчиво попрощалась, не давая ей шанса задать новые, неудобные вопросы, и положила трубку, чувствуя себя ужасно. Бабушка никогда не любила, когда ей лгут.

Глеб посмотрел на меня поверх газеты, его серые глаза, казалось, видели меня насквозь. На губах играла легкая, почти тнезаметная усмешка.

- Соврали? - уточнил он, его голос был мягким, но в нем прозвучала какая-то снисходительность, которая меня немного задела.

- Ну... да. - Я смутилась, мои щеки залились предательским румянцем. - Не могла же я сказать, что живу у незнакомого мужчины. У…. оборотня.

- Хотите навестить бабушку? Я отвезу. - предложил он, медленно откладывая газету на стол, его взгляд теперь был прикован ко мне, внимательный, выжидающий.

Правда? - Я встрепенулась, словно птичка, которой пообещали свободу. Сердце радостно екнуло. Мне очень хотелось увидеть бабулю, убедиться, что с ней все в порядке, обнять ее, рассказать, что я жива, здорова, и больше не боюсь. Но рассказать не всю правду.

- Конечно. Что ж, собирайтесь, поедем прямо сейчас. - Глеб встал, его огромная фигура поднялась с кресла, и тут я заметила, как он слегка поморщился, едва заметно придерживаясь рукой за правый бок. Вы... вам больно? - осторожно спросила я, и в моем голосе прозвучало неподдельное беспокойство. Ерунда. Старая травма напоминает о себе. - отмахнулся он, его тон был небрежным, но я видела, я чувствовала, что он врет. Слишком напряженная линия челюсти, слишком сильный блеск в глазах. Мой зверь внутри, если бы он у меня был, зарычал бы от этого осознания.

Это из-за того дня? Когда вы... - я оборвала себя, не зная, как это назвать. - ...были... волком? Да. - Коротко ответил он, и его взгляд стал тяжелым, напряженным. - Пуля была серебряная. Мы долго заживаем от серебра. Очень, очень долго и мучительно. Оно жжет наши тела, нашу суть. Пуля?! Серебряная?! Я сделала шаг к нему, потом второй, подскочила, забыв про страх, про стеснение, про все мысли, лишь одно желание - осмотреть его. Кажется рана была свежая, ведь раньше я не замечала что ему больно.- В вас стреляли?! - воскликнула я, и мой голос, казалось, эхом разнесся по всему дому. - А вы мне ничего не сказали!

Вам нужен врач! Не наш, человеческий, а кто-то, кто понимает! Может быть, заражение или...

Глеб удивленно смотрел на меня, его брови чуть приподнялись, а потом на его лице медленно расцвела улыбка. Такая теплая, настоящая, искренняя улыбка, которую я видела лишь однажды - когда я коснулась его морды. От нее по телу разлилось тепло.

- Вы переживаете за меня, Лиза. - констатировал он, и в его голосе слышалась неприкрытая радость, нотки удивления, счастья.

- Конечно переживаю! - возмутилась я, словно он спросил нечто абсурдное. А потом осеклась, поняв, что сказала. Мои щеки залились предательским румянцем, словно два спелых яблока. Я попыталась отступить, отвернуться, спрятаться от этого слишком пристального, слишком понимающего взгляда, но Глеб поймал меня за руку, его пальцы нежно, но крепко сжали мою ладонь.

- Не уходите. - попросил он, и в его голосе прозвучала такая искренняя мольба, что я замерла, не в силах сопротивляться. - Лиза, вы даже не представляете, как я рад, что вы обо мне волнуетесь. Для меня это... это очень много значит.

Я растерянно посмотрела на него. Его большая, мощная ладонь накрывала мою руку полностью, такая теплая, надежная. Я не убрала ее. Просто стояла и смотрела в серые глаза, в которых плескалась нежность, обожание, и что-то еще, что-то древнее, дикое, но в то же время невероятно преданное.- Мне нужно осмотреть рану. Я не врач, но может смогу помочь. - твердо сказала я, приходя в себя, словно обретая голос. - Где она?

Лиза... - начал он, его взгляд скользнул по моему лицу, но я перебила. Глеб Викторович, не спорьте. Показывайте. Сейчас же.

- Я даже сама удивилась своей решительности, которая

внезапно нахлынула на меня. Эмоции, кипящие внутри, давали мне силы. Он тяжело выдохнул, но повиновался. Медленно расстегнул рубашку, обнажая мощный торс. Я ахнула. На боку, чуть ниже ребер, действительно была рана. Не просто царапина, а отверстие, от пули. Она была затянувшаяся, но все еще красная, воспаленная. Вокруг нее кожа была какого-то странного, болезненного серого оттенка, словно мертвая. И от нее исходил легкий, едва уловимый запах серы. Это... это выглядит плохо. - прошептала я, мои руки невольно потянулись к ране, но я сдержалась. Заживет. Просто медленно. - Он попытался застегнуться обратно, словно стесняясь своей слабости, но я остановила его руку, не позволив ему скрыть повреждение.