Страница 12 из 13
Как для конунга. Он не тешил себя мыслью, что брат его отца воспылал к выжившему племяннику родственными чувствами. Скорее, он нашел того, кто сможет устрашать всех врагов Скьелдхейма.
Анастасия же смотрела на него как на человека, и это было странно.
Непривычно.
Подозрительно.
— Я ответил на все твои вопросы, княжна? — поинтересовался он, потому что после его заявления у нее пропал дар речи. — В таком случае жди меня вечером. И не вздумай бегать за мной по всему замку, если не хочешь нарваться на наказание.
У нее сверкнули глаза, но в том, что она умеет разговаривать на равных, не как девицы из Великоруссии, Сигурд уже понял. Поэтому, распахнув дверцы шкафа, он натянул рубаху, заправил ее в штаны и вышел.
Но не успел дойти даже до зала, где собирал Совет, как из-за поворота показалась Сольвейг. По возрасту она была как Анастасия, ей едва исполнилось девятнадцать. Дочь одного из его советников (а в прошлом — советника его отца), она не стремилась быть похожей на мужчину, как многие женщины Скьельдхейма. Она не рядилась в штаны и рубахи, не стригла косы и не брила виски, не училась драться и не стремилась научиться владеть мечом.
Если уж так говорить, по нежности и хрупкости она больше напоминала женщин Великоруссии, разве что цвет волос придавал ее чертам некоторой резкости. Они у нее были с иссиня-черным отливом, как вороново крыло: в предках ее ходили и драярцы, и менжайцы.
Много крови тогда смешалось, во время Великой Войны Четырех Континентов.
— Слышала, Ингрид посмела тебя оскорбить, — пропела она, остановившись рядом с ним. — Если хочешь, я прикажу высечь ее плетьми.
Изначально Ингрид была ее служанкой. Она появилась в замке вместе с ней, когда отец впервые взял Сольвейг с собой после смерти матери. С тех пор они обе жили здесь, лишь изредка покидая Арнсхейм во время недолгих отъездов ее отца. И то не всегда.
Потом отец Сольвейг нашел для нее новых девиц, которые ей прислуживали, а Ингрид работала там, где была нужна.
— Я сам способен наказать нерадивую девку, — холодно произнес он.
— Я вовсе не ставлю твою власть под сомнение. Просто хотела сделать тебе приятное, Сигурд.
Сольвейг подалась к нему и положила ладонь на грудь.
Она имела на него виды и не скрывала этого, и ее отказ присутствовать во время брачной церемонии и на вчерашнем пиру были знаком протеста.
К сожалению или к счастью, Сигурд не подпускал к себе женщин благородного происхождения. Ломать им жизнь, чтобы потешить себялюбие или даже ради того, чтобы немного отсрочить то, что неизбежно, он считал недостойным мужчины. Не говоря уже о том, чтобы позволить кому-то в него влюбиться.
Или позволить такое себе.
— Ты сделаешь мне приятное, если наконец-то выйдешь замуж, — сухо отрезал он и убрал ее тонкую ладонь со своей груди.
Сольвейг обиженно сдвинула брови:
— Это было грубо.
— А я и не подписывался в знании этикета.
— Как же ты тогда общаешься со своей новой женой? Говорят, эти великоруссы падают в обморок от грубости.
— Анастасия не упала.
Глаза Сольвейг сверкнули:
— Анастасия? Ты же ненавидел ее! Ее отец убил твоего отца! Да ее все здесь ненавидят!
Ее звонкий голос подхватило эхо, и Сигурд прищурился.
— Прости, — тут же пробормотала Сольвейг. — Прости, я не хотела! Я лишь хочу, чтобы ты обратил на меня внимание. Я ведь не требую ничего, я просто хочу стать твоей…
— Я уже говорил тебе, и повторюсь. Займись тем, чтобы выбрать достойного мужа. Или я переговорю с твоим отцом и сделаю это за тебя.
Не дожидаясь ответа, он обошел ее и направился к лестнице, чувствуя стремительно угасающее внутри, как и любое чувство, раздражение. Но помимо этого раздражения Сигурд вдруг ощутил странную непривычно горячую искорку там, где раньше был только лед.
И ощутил он ее в тот момент, когда снова вспомнил о своей молодой жене.
Глава 9
Ярослава
Сигурд пригрозил наказанием за разгуливание по замку и ушел, а я поняла, что на сегодня уже нагулялась. Просто потому что крепость была словно лабиринт. Учитывая, что в прошлый раз Келда бросила меня на плацу, я не знала, кому из служанок можно доверять, а просить адмирала устроить мне экскурсию… Однажды мне придется это сделать, если я задержусь здесь надолго. Но пока мне хватило общения с «мужем».
С которым мне придется еще и ночью общаться.
Ночью. Ночами…
Ох.
Я опустилась в кресло возле камина и уставилась на огонь в камине, сдавив виски пальцами. Проклятий в моей практике еще не было, а вот сердечная недостаточность — была. Неважно, что послужило возникновением его заболевания, важно понять, что происходит с его телом, купировать или смягчить приступы.
Сигурд сказал, что ощущает сердце словно кусок льда. Мерзнет. У него случаются приступы с одышкой и болью в груди. Это мог быть порок сердца или ИБС. Но для точного диагноза мне требовался анализ крови и ЭхоКГ. А здесь у меня даже стетоскопа нет.
Я снова тяжело вздохнула и вспомнила слова адмирала про женское тепло.
Женское тепло ему, ага!
Все-таки Сигурд — классический мужчина, который несерьезно относится к своему здоровью. При сердечно-сосудистых заболеваниях пациенту, конечно, показана умеренная физическая нагрузка, но не по три часа на плацу и горячие упражнения в постели. Сильно сомневаюсь, что он будет использовать меня в качестве одеяла! Да и Ингрид ясно выразилась, что ярл ей не стихи на ночь читал.
Но я не могу лечить пациента таким способом! Тем более что он совершенно неэффективный и неэтичный. Я попала в тело супруги адмирала по ошибке.
Я не его жена.
Я его лечащий врач. Он сам меня им назначил.
Осталось только разобраться с симптомами и назначить ему лечение.
Без обычный диагностики, без разговора с предыдущем врачом (я так поняла, что его просто не было, Сигурд разбирался с проклятием сам) путь к выздоровлению может оказаться сложным. Но раз я здесь, я должна сделать все, что от меня зависит.
Помимо лечения адмирала, мне было еще над чем подумать. Например, о моей жизни в крепости в качестве его супруги. И что-то сделать с всеобщей нелюбовью к великоруссам, иначе я буду сидеть в этой комнате, как принцесса в башне. Княжна-принцесса.
Я провела в размышлениях несколько часов, пока Келда снова не принесла мне еду. На этот раз это было какое-то жирное мясо с кашей и что-то похожее на чай.
— Что это? — поинтересовалась я. Пах он очень интенсивно.