Страница 92 из 144
Он мог бы не продолжать: солдаты вломились в комнату с оружием наголо, и первый же вбежавший ударил Зумруа в спину – ножом? Саблей? Я не успела разобрать в темноте: всё произошло слишком быстро, только металл блеснул. Несчастный кастрат ахнул и осел на пол у моих ног, Шуарле и Раадрашь в мгновение ока раскинули медные крылья, закрывая собой меня и ребёнка – и тут ужасный пронзительный свет залил покои, обозначив собой появление близнецов.
О, они, увы, были истинными слугами Дворца! Им было наплевать на Зумруа – но мы принадлежали Тхарайя, с нас не должен был упасть ни один волос, и близнецы приняли меры.
Гораздо быстрее, чем это можно описать словами, клинок из бледного сиреневого света пронзил грудь убийцы, а второй воткнулся под подбородок тому солдату, который оказался ближе других ко мне – с сухим треском, похожим на треск шёлка под янтарными чётками. Второй близнец возник из сгустившихся теней за спинами людей; от его мечей вытянулись длинные лиловые искры, напомнившие мне моментальный сполох молнии в грозу – и солдаты, прошитые ими насквозь, без звука рухнули на пол. Всё это стремительное действо заняло не больше времени, чем требуется для глубокого вдоха, и было чудовищно тихим, слишком тихим для убийства. В этой тишине судорожные всхлипы Зумруа казались оглушительными.
— О Нут! – воскликнул один из солдат, падая на колени. – Тени!
— Принц прав, – прошептал второй. – Ведьма! – и световой меч одного из близнецов коснулся его лба, не протыкая, как скользит солнечный луч. Раздался тот же тихий треск, и солдат грянулся навзничь, как статуя, не сгибая членов.
В покоях запахло палёным и той тяжелоописуемой свежестью, какая обычно сопровождает грозу. Этот запах и внезапный холод вывели меня из столбняка.
— Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь! – попыталась приказать я, успев удивиться тому, как тоненько и слабо звучит мой голос.
— Вы слышали?! – крикнула Раадрашь, но это оказалось лишним.
Они услышали. Все.
Трое уцелевших бросили оружие на пол – металл мягко стукнулся об ковёр, лезвия звякнули друг о друга. Близнецы, пригнувшись и раздувая ноздри, рассматривали солдат своими странными глазами, сузившимися в светящиеся щели. Зумруа, всхлипывая, корчился на полу – я видела тёмное пятно, расплывающееся на светлой ткани рубахи у него под лопаткой. Шуарле и Раадрашь сложили крылья, но медь так и мерцала сквозь их кожу. Эд хныкнул, и я прижала его к себе.
При свете луны и холодном лиловом свечении мечей близнецов все окружающие предметы казались возвышенными и несколько неестественными, как на старинной гравюре.
— Сейад, – окликнула я, – Зумруа можно помочь?
Сейад подошла и присела рядом с раненым так готовно, будто ждала этого вопроса. Солдаты проводили её взглядами.
— Э-э, помочь? – переспросила она совершенно будничным тоном, поглаживая Зумруа по щеке. – А скажи, как помочь? Сюда ли позвать, туда ли отпустить, торопыга ты?
— Сюда! – поспешила сказать я, но Зумруа поднял голову, взглянув на меня запавшими умоляющими глазами, и прошептал:
— Госпожа.. туда!
Я тоже опустилась рядом с ним на корточки, оглушённая услышанным. Эд ухватился за мои волосы.
— Ты же не хотел умирать, Зумруа, – сказала я, тщетно борясь с удушающим ужасом. – Зачем же?..
— Всё изменилось.. – выдохнул он вместе со струёй крови. – Прости..
— Сейад.. – позвала я в растерянности, а она отозвалась с той же готовностью, помогая Зумруа приподняться:
— Хей, Лилес, поняла я.. Зумруа, не слушай никого, мать Сейад слушай. На тот берег придёшь целый, вот как. Отец тебя ждёт, встретит. Не бойся ничего.
Зумруа ещё успел чуть заметно улыбнуться – потом его голова упала на грудь. Сейад опустила тело на пол. Я с трудом отвела от него взгляд: рядом оказался стоящий на коленях Шуарле, Раадрашь нагнулась над мёртвым – если бы нас не охраняли близнецы, мы представляли бы собой самое беззащитное и уязвимое сборище.
Я вспомнила о солдатах, об убийстве и о том, что тело Зумруа – вовсе не единственный труп в моих покоях; эта мысль заставила меня содрогнуться.
Я встала на ноги. Сейад потянулась взять у меня Эда, но мне было страшно выпустить его из рук, и она поняла меня без слов. Шуарле зажёг светильники, и лиловое сияние близнецов спалось и ослабело. В комнате было необычно холодно. Солдаты, прижавшись друг к другу, смотрели на меня. Стоявший на коленях так и не поднялся на ноги.
— Мне жаль, что ваши товарищи мертвы, – сказала я.
Их глаза расширились, будто они услышали что-то безумное, что нельзя уложить в голове. Те, что стояли, тоже преклонили колена.
— Зачем вы пришли сюда? – спросила я. В горле пересохло, и говорить было трудно; Шуарле протянул мне чашку с отваром ти, и я выпила залпом, после чего смогла продолжать: – Что приказал ваш господин?
Они молчали. Молодой солдат с золотыми колечками в ушах порывисто вдохнул, будто хотел что-то сказать, но осёкся.
— Пожалуйста, ответьте, – попросила я. – Тени не станут убивать безоружных. Мне же надо знать, что меня ждёт..
Тот, высокий, который бросил оружие первым, выговорил с непомерным трудом:
— Убить твоих слуг и твоего ребёнка, госпожа. Убить женщину-демона. Тебя надлежало отвести к принцу Лаа-Гра. Вот что нам было приказано.
— Да, да, – торопливо добавил молодой. – И убить тех слуг госпожи Бальшь, которые попытаются тебя предупредить. Но никто не знал, что ты приказываешь теням, госпожа!
Я села на ложе; у меня подкашивались ноги.
— Но за что? – спросил Шуарле потрясённо. – Убить, вот так, на женской стороне..
Солдаты снова замолчали. Один из близнецов крутанул меч в воздухе, и снова запахло грозой. Ближайший к нему человек отшатнулся.
— Не надо, – сказала я, и воин-тень опустил своё ужасное оружие. – Я всё поняла. Если принц Лаа-Гра желает со мной поговорить, я пойду к нему. Но – со своей свитой. Мне хочется узнать, что этот человек желает мне сказать. А теперь выйдите вон. Это комната женщин.
Близнецы проводили солдат до дверей; сабли остались лежать посреди комнаты, трупы – тоже. Я подумала, что давно уже должна была упасть в обморок от всего окружающего ужаса, но отчего-то мыслила очень здраво и чётко.
Я отдала Эда Сейад. Он был очень недоволен событиями, разбудившими его посреди ночи, даже похныкал, но, как видно, сообразил, что настоящего покоя не предвидится – оттого привалился к плечу Сейад, тяжело вздохнул и задремал.