Страница 87 из 90
Отец настаивает, а меня колошматит изнутри. Ладони от волнения вспотели в карманах. Мелкий же выскользнет из рук.
Почему остальные молчат? Не возражают?
А что, если я возьму не так и поломаю этого идеального карапуза? Уроню от страха, в конце концов! Они видели его крохотные пальчики? Он слишком хрупкий и нежный для моих грубых неопытных рук! Неужели они все этого не понимают?
Смотрю предостерегающе на мать младенца. Она улыбается и подбадривающе кивает мне.
Да капец!
Шумно выдохнув, я достаю руки из карманов и протираю влажные ладони о брюки. Чувствую, как предательски шалят мои пальцы. Усмиряю, как могу, внутреннюю дрожь, которая нападает на меня от ощущения дикой ответственности. Как бы не облажаться.
Протягиваю руки и тупо застываю, когда отец передаёт мне малыша.
– Вот и всё, – подбадривает папа.
Я держу кроху и не верю. Легкий мягкий теплый комочек теперь в моих руках. Не моргая, смотрю на малышовое беспечное лицо: всё хорошо? Тебе нравится? Тебе не больно? Удобно? Реветь не хочется?
Карапуз издаёт звук и ловит губами воздух. Смотрит на меня и машет ручками.
– Прижми к груди слегка, – замечает мою скованность отец.
– Хорошо – отмираю я.
Выжимаю из себя максимум аккуратности и нежности, обнимая карапуза. Как будто бы он самое ценное и важное, что есть в мире.
Сердце подпрыгивает из пяток обратно и начинает учащенно стучать. Смотрю в детские голубые глаза и пропитываюсь теплотой. По венам словно патоку разлили. Улыбаюсь.
Карапуз пахнет как-то необычно. Склонив голову, чувствую приятный тонкий аромат. Балдею. Мои грубые пальцы касаются бархатной кожи младенца. От нежности тело прошибает мурашками.
Вдруг миниатюрные пальчики хватают меня за нос. Цепко, сильно.
– Ой, – опешиваю я от хватки, которая таится в крохе.
Все начинают смеяться.
Чуть мотаю головой, чтобы достать нос из ладошки.
– Агу-га, – откровенно веселится малыш, не думая отпускать меня. Второй ручонкой дополнительно хватается за лицо и к себе тянет.
Оставив сопротивление, касаюсь губами пухлой щечки. От трепетного поцелуя детские пальчики разжимаются. Смотрим друг другу в глаза и чувствами общаемся.
Ярослав, значит
Ярик
Яр
Братишка
Не дам в обиду. Буду защищать. Стану лучшим другом.
Я вроде тебя совсем не знаю, малой, но, кажется, уже люблю.
Мы с тобой одной крови. Помни об этом.
Я твой старший брат, и ты можешь положиться на меня.
Ты пока еще маленький, но всё понимаешь, верно?
В ответ на мой проницательный взгляд Ярик поджимает колени к груди и выпускает газы. Под снисходительные смешки родных он довольно агукает и улыбается мне.
Приподняв брови, смотрю на это чудное создание без комплексов и смеюсь. Грудь вибрирует от приятных эмоций. Природная брезгливость куда-то улетучивается.
Вызвав веселье у публики, братец снова подгазовывает.
– Иди к маме, духовой музыкант, – говорит Дарина.
Не хочу выпускать Ярика из рук, но всё же передаю малыша родительнице.
– Упс, кому-то надо срочно помыться, – заглянув в памперс, хихикает молодая мама.
Она удаляется вместе с сыном в ванную комнату.
Изначально к Дарине я испытывал негатив, ведь она заняла место матери рядом с отцом. Но если убрать личные обиды, то она вполне приятная девушка с мягким характером. Ничего дурного про неё сказать не могу. Думаю, пора пересмотреть своё отношение к ней. Тем более что Дарина родила такого замечательного пацана.
– Зайдём ко мне, Гера, – говорит отец, когда мы выходим из детской.
Следую за ним в кабинет. Когда остаемся наедине, он опускается в рабочее кресло и меланхолично покачивается. Я сажусь напротив и замечаю на офисном столе рамки с детскими фотографиями, на которых я и мой брат Саша. Моя хулиганская мордашка измазана мороженым, которое тает в ладони. Папа держит меня за руку, а на его плечах сидит мелкий Сашик. На губах невольно всплывает улыбка от тёплых воспоминаний.
Спустя столько лет отец хранит детские фотографии. Даже после развода и переезда они не затерялись. А мог, например, забыть, оставить или заменить их на новые, с лицами молодой жены или новоявленного сына.
Приятно, черт возьми. До мурашек приятно.
Поднимаю взгляд на отца и искренне произношу то, что должен был сказать сразу:
– Поздравляю с рождением сына. Он чудный малый.
– Очень похож на тебя.
– Правда?
– Да, мы на днях с Дариной пересматривали фотографии.
Он открывает ящик стола и достаёт оттуда фотоальбом. На первой странице находятся два подписанных снимка «Герман», «Ярослав», чтобы не перепутать спустя время.
– Действительно, похожи, – усмехаюсь я, сравнивая детские лица. – Забавно.
– М-да-а, гены не шутки.
– Надеюсь, у него будет не такой премерзкий характер, как у меня, – поджимаю губы.
– Лучше своенравный, чем угодливый, – утверждает отец. – Но время покажет.
Он смотрит на меня проницательно, а я, не выдержав, опускаю глаза. Наверное, из-за чувства вины.
– Знаешь, я много в чём был не прав, – говорю я, мотнув головой. – Порой вёл себя отвратительно. Причём необоснованно.
– Ты всегда был эмоциональным и чувствительным, сын. С пеленок. Орал, ревел, капризничал, требовал много внимания, – вспоминает отец с улыбкой. – И в самом деле, ты имеешь право на эмоции. Ты их научишься контролировать, ведь рядом с тобой появилась хорошая девушка. Мне понравилась Лиза.
Он одобрительно кивает и смотрит на меня с блеском в глазах.
– Мне тоже, – усмехаюсь.
– Она делает тебя лучше.
– Думаешь? – приподнимаю бровь.
– Определенно. Береги её.
– Постараюсь.
Принимаю ценный совет.
Отец встаёт с кресла, и я следом поднимаюсь.
– Не держи на меня обид. – Его ладонь опускается мне на плечо и мягко сжимает его. – Да, с мамой у нас не получилось. Но я не брошу её на произвол судьбы и буду присматривать. Жизнь продолжается, понимаешь?
Я киваю, поджав губы. Папа тяжело вздыхает.
– Конечно, я не идеальный отец, сам знаю, – кается он. – Ты будешь куда лучшим примером для своего сына. Но я хочу, чтобы ты не забывал: что бы ни произошло и как бы мы ни ругались, я всё равно люблю тебя. Ты же мой сын. И всегда останешься для меня маленьким мальчуганом, за которого я любого порву.
Он говорит эти слова, а мою окрыленную душу уносит с этой планеты куда-то далеко. Она вылетает из тела и парит в облаках неуловимого счастья.