Страница 61 из 90
– Время даст ответ, – успокаивает мама, поглаживая меня по колену. – Тебе надо разобраться в своих чувствах, дочка. Быть честной прежде всего с собой. Отпустить обиды, они мешают здраво мыслить. Они отравляют твою жизнь, а не другой человек.
Я молча проглатываю её слова и начинаю переваривать их смысл.
Во мне и правда много обиды на Заславского. Шрамы на сердце – его заслуга. Меня ранят его дрянные поступки и неосторожные слова. Мне больно. Я живая, в конце концов.
Гера влияет на моё физическое и эмоциональное состояние. Я зависима от него, испытываю неполноценность и как следствие – раздражение.
Теплые чувства к нему надёжно запакованы, их охраняют воспоминания прекрасных дней. Он живы, я чувствую, но будить их, выпускать наружу не считаю разумным. Герман не оценит, растопчет последнее, что осталось. Он способен на всякое, предугадать невозможно.
Его робкое «извини» ввело в замешательство, но всё же не откликнулось во мне должным образом. Он сам выработал во мне недоверие к своей персоне и к тому, что он говорит. Мне сложно различить, где в нём искренность, а где притворство. Хочет, чтобы я его простила? Для каких целей? Или действительно раскаивается?
Сердце, замученное вопросами, сбивается с ровного ритма. Оно волнуется, переживает, стучит отчаянно, подсказывая мне правильные ответы. А может, оно ошибается? Обманывается и меня вводит в заблуждение?
Звук телефона в кармане достаёт меня из путаных мыслей в реальность.
Увидев на экране имя брата, отвечаю на звонок и с удивленным выражением подношу телефон к уху.
– Лиза, прости меня, – виноватым голосом произносит Юра. – Я тоже тебя очень ждал.
Его признание проносится ворохом мурашек по телу. Задевает самые чувствительные места. Дергает за ниточки, которые заставляют трепетать изнутри.
– Рада слышать – растроганно отвечаю.
Поднимаю взгляд на здание и вижу в окне брата. Он прилип ладонями к стеклу, смотрит вниз на меня. В горле копится слезный комок, но уже от сильно приятных чувств.
– Я люблю тебя. Не обижайся, пожалуйста, – говорит Юра.
– Я тоже тебя люблю. Сильно-пресильно, – отвечаю проникновенно, чтобы это отпечаталось у него глубоко в сердце и на всю жизнь.
– Ты поднимешься ко мне?
Рядом с братом возникает фигура Заславского.
– Да. Но чуть позже. Когда твой друг уйдет, хорошо?
– Помиритесь, пожалуйста, – вымаливает Юра.
– Постараемся, – успокаиваю его.
– Хорошо.
Завершив разговор, я улавливаю мамин улыбающийся взгляд.
– Скажи, приятно мириться? – замечает она, как я свечусь от разговора с братом.
– Очень, – признаю я.
– Стоит только шагнуть друг другу навстречу, – вбрасывает очередной намёк. – Попробовать понять друг друга.
Я задумчиво смотрю на окно, в котором до сих пор стоит фигура Заславского. Шумно вздыхаю. Кусаю губы в сомнениях. Может, действительно попробовать?