Страница 64 из 81
Глава 38
Лиза
«Моя душа горит…
Она не любит боль…
Чужая мысль сквозит…
Но не остужает зной…
Моё тело не спит…
Глажу его рукой…
Тело не внешний вид…
Телу нужна любовь…»
Свернувшись калачиком, лежу на полу душевой абсолютно разбитая. Сверху поливает тропический душ, но я не чувствую температуру воды – холодная ли, горячая, ровным счетом все равно. Струи смешиваются со слезами и утекают водоворотом в слив. Голое дрожащее тело покрыто мурашками, как будто на морозе в снегу валяюсь, но по факту меня сжигает изнутри. Опустошение смешанное с болью раскаляет внутренний пожар, который губит меня, ломает, мучает, чтоб в полной мере ощутила страдания, посмаковала их. Он буквально выжигает черную дыру в груди.
Обессиленная выползаю из ванной комнаты и плетусь к себе в комнату на автомате. Замкнувшись глубоко в себе, не обращаю внимания на то, что происходит вокруг. Вроде дома никого. Тишина. Или я ничего не слышу. Только его голос отдаются эхом на повторе в памяти:
« Я хочу вылечится от чувств к тебе… Не звони и не пиши. Не ищи повода для встреч. Оставь нас воспоминаниях.»
Схожу с ума.
Падаю на кровать. Голову кружит съедающими мыслями. Отрывки с последнего разговора беспощадно насилуют. Но в какой-то момент сознание не выдерживает, и я отключается, проваливаясь в сон.
- Где она? Лиза! Быстро спускайся сюда!
Приоткрываю глаза.
- Ну я сейчас ей задам! – доносится грозный бас папы.
Топот бегущих по лестнице ног становится отчетливее. Я приподнимаюсь и, простонав, хватаюсь за голову, которая трещит.
- Марк, будь с ней помягче, она только с больницы, - пищит мама.
- Руки убери, женщина! Последние мозги что ли ей там вышибли! Лиза!
Дверь в комнату резко распахивается и стукается о стену. В проеме появляется пыхтящая широкоплечая фигура.
- Ах вот ты где! – у папы дым из ноздрей идёт от гнева.
Я безэмоционально смотрю сначала на одного родителя, потом на другого. Что они от меня хотят?
- У тебя совесть есть, Лиза! Какого черта ты поперлась к Заславскому!
Ах, вот оно что. Вздохнув, я опускаю голову на подушку и закрываю глаза.
- Я с тобой разговариваю, невоспитанная девчонка! – остро реагирует папа на мой неуважительный жест.
А мне так пофиг. Последнее, о чем мне хочется говорить, так это о семействе Заславских.
- Что ты хочешь от меня? – спокойно спрашиваю, наполовину приподнимая веки.
- Ты берега попутала! – гаркает отец. - Нормально разговаривай!
Громкий ор заставляет скривить лицо.
- Из-за твоих выкрутасов Олег больше не хочет связываться с нашей семьей! По твоей милости сейчас он мне по работе таких палок в колес навтыкает!
- Мне очень жаль, - равнодушно выдаю я. – Это всё?
-Ах тебе жаль! – выходит из себя папа.
- Марк! – восклицает мама. – Успокойся, прошу!
- Ты слышала, как она со мной разговаривает, а?
Вся словесная перипетия вызывает во мне тихий истеричный смех. Мне плохо.
- Погляди, она еще и смеется, - рычит папа. – Бессовестное создание. Неблагодарная дочь.
- За что вас благодарить… - вдруг вырывается из меня.
- Что сказала? – наклоняется ко мне он и брызжа слюной, загибает пальцы. – За всё. За эту жизнь. За всё что у тебя есть – это благодаря нам, и тем связям, которые мы налаживали. А ты, негодяйка, взяла и обрубила их с концами.
- Нет у меня ничего. У меня осталась только я, да и то наполовину… - гнусаво тяну я, глядя на точку в полу.
- Мать, она умом тронулась, - косо поглядывает на меня, а потом на жену.- Походу реально сильно головой треснулась.
- Умом я тронулась, когда начала играть в ваши игры в сводничество с Заславскими. Герман ваш оказался конченым подонком, а отец его, пресвятой прокурор, не лучше. И они тебе дороже родной дочери, да, пап?
- Конечно тут все конченные, кроме тебя! И этого твоего парня… Чтоб его!
- Нет у меня парня. Может радоваться. Он меня бросил. Теперь я не нужна даже ему.
- А кто сомневался, что так будет! Мы тебя сразу с матерью говорили, не хрен водится с ним! Выпытываешь жалость? Хрен! Видела? – напряженный кулак вырисовывается перед лицом. – Германа, нормального парня, отшила, теперь сиди, кусай локти.
- Нормального парня? Тот, кто подлостью добивается своего не может быть нормальным, папа! Разве что для тех, кто поступает ровно также, как два сапога пара!
- Что-то ты другого мнения была, когда в квартиру к нему заезжала!
- Потому что не знала его с плохой стороны! Доверяла ему и вам, родителям, которые настаивали на переезде к нему в квартиру.
- Мы для тебя лучшего желали, дочка, - встревает мама. – Думали, с Германом сблизишься, а Артёма забудешь. Ну не пара он тебе. Вот так и вышло.
- Я не люблю Германа, мама, - сдавленно произношу я. - И ты об этом знала. В итоге он воспользовался мной против воли, и рассказал об этом Артёму. Поэтому они подрались, и я стала дрянью для обоих. Действительно «лучшее», что может быть. Спасибо.
Я сглатываю горечь и обратно падаю лицом в подушку. Родители наконец-то замолкают. У меня не было цели навешивать на них вину в случившемся, лишь потребность в том, чтобы не давили, когда мне итак паршиво.
Отец, бурча под нос, выходит из комнаты. А мама, вздохнув, присаживается на край кровати и кладет ладонь на моё бедро.
- Ну прости нас, дочь, - с сожалением произносит она.
- Я хочу побыть одна, - прошу о малом.
- Ладно, - она встает. – Отдыхай.
Она выходит и я, сглотнув, закрываю глаза.
В какой-то момент я перестала надеяться на родительское понимание – у них другой опыт, другие принципы жизни. Бессмысленно винить их. Верю, что они хотели как лучше, но получилось хреновее некуда…