Страница 917 из 1047
Глава дополнительная четыреста девяносто первая — Глава четыреста девяносто вторая — Резня и перемены (два)
Изначально они были разобщены и вовсе не имели боевого духа. Увидев свирепость Чэнь Фэна, они в страхе также поспешили прекратить сражаться.
Вскоре поле было усеяно трупами. Земля превратилась в месиво из грязи и темно-красной крови. Было невозможно понять, наступают они на плоть или на грязь, а воздух был пропитан запахом крови.
Чжоу Цзин был с ног до головы покрыт кровью. Он убрал копье и замер с невозмутимым лицом, но из-за того, что его лицо было залито кровью, он походил на асуру.
Перед ним стояли выжившие ученики различных школ. Все они были напуганы до полусмерти. Некоторые сидели на земле, парализованные страхом, другие сжались в комок, дрожащими руками сжимая свое оружие.
Окружающие мастера боевых искусств были ошарашены. Они щипали себя за руки, не в силах поверить, что в мире существует столь ужасающий человек.
Он мог запросто перебить огромное количество мастеров боевых искусств и после этого спокойно расхаживать вокруг… Неужели он на самом деле не демон в человеческом обличье?
Как человек вообще мог довести свое мастерство до такой степени?!
Чжоу Цзин зашагал вперед, и ученики различных школ синхронно отступили, в ужасе глядя на него.
Он небрежно оторвал кусок относительно чистого полотна от трупа и вытер с копья ошметки плоти и осколки костей.
— Если вы, оставшиеся в живых, не сдохнете сейчас, то не сможете развлекать меня целый день. Теперь можете признать поражение?
— Ты демон! Даже если ты убьешь всех нас, мы не опозорим предков и не отдадим тебе секретные трактаты школы!
Один старейшина взревел от страха и гнева.
Люди вокруг него были так напуганы, что их души едва не покинули тела. Они поспешно схватили старика и не дали ему продолжить.
В такой момент ты все еще строишь из себя героя и кричишь? А если этот демон воспримет это всерьез?
Может, ты уже стар и устал жить, но мы-то хотим жить!
Те упрямцы, что были в первых рядах во время битвы, уже почти все погибли. Теперь среди оставшихся учеников различных школ были те, кто отсиживался в тылу, пока шло сражение. Большинство из них больше заботились о своих жизнях.
Главы школ также остались живы. Сейчас их лица были полны горечи, а сердца обливались кровью из-за потерь среди учеников.
— Злодей! Мы будем биться с тобой до последнего! — гневно закричал глава секты Алмазной Ваджры.
— Если мы отдадим секретный трактат, как мы сможем предстать перед нашими предками? — с мукой в голосе произнес глава дворца Пурпурного Облака.
Многие ученики со страхом смотрели на своего главу, их лица выражали мольбу.
Услышав это, Чжоу Цзин бесстрастно ответил:
— Если вы хотите умереть, я исполню ваше желание. Однако, раз вы нарушаете свое слово, в будущем я просто приду в вашу школу и сам заберу секретные трактаты. А заодно сотру имя вашей школы.
Как только он договорил, главы школ были до глубины души шокированы и разъярены его словами, но они больше не осмеливались шуметь, опасаясь, что он говорит всерьез.
Если их школы будут уничтожены, им будет еще стыднее предстать перед предками. Ни о каких переговорах не могло быть и речи.
Ло Чжэнь занервничал еще сильнее. Другие школы хотя бы находились в других местах и имели время на подготовку, но их секта Южного Цветка располагалась прямо здесь, так что Чэнь Фэн мог исполнить сказанное немедленно.
В этот момент Линь Сун внезапно вышел из толпы и повернулся к главам школ. Он торжественно обратился к ним:
— Почтенные, у меня есть совет.
Все остолбенели и посмотрели на него.
— Глава Линь, что у тебя на уме? — терпеливо спросил Ло Чжэнь.
Линь Сун мельком взглянул на Чэнь Фэна, прочистил горло и серьезно заговорил перед собравшимися:
— Как говорится, пока есть жизнь, есть надежда. Сейчас, когда мы находимся в ситуации «жизнь или смерть», мы должны поставить во главу угла сохранение школы и пойти на компромисс, отдав секретные трактаты, чтобы сберечь жизни наших учеников. Даже если мы сохраним трактаты, но лишимся учеников, мы останемся ни с чем. Напротив, если мы отдадим трактаты, наши ученики останутся в безопасности, а фундамент школ будет незыблем.
Хотя секретные трактаты драгоценны, ученики — это основа выживания школы. Моя школа Ушань в прошлом тоже столкнулась с подобным бедствием, но именно потому, что мы беспокоились о жизнях наших учеников, мы стерпели унижение и отдали секретные трактаты… В противном случае школа Ушань давно бы исчезла.
Услышав это, выжившие ученики различных школ с благодарностью посмотрели на Линь Суна.
Наконец-то нашелся кто-то, кто вступился за них!
Чтобы защитить те глубокомысленные трактаты, которые они, возможно, даже не были достойны изучать, они бессмысленно теряли свои жизни. На это были готовы только те ученики, которых школа воспитала преданными. Они же, обычные ученики, этого не хотели!
Чжоу Цзин с удивлением посмотрел на Линь Суна. Подумав немного, он произнес:
— Все верно. В свое время я хотел уничтожить школу Ушань, но они пошли на сотрудничество и отдали свои секретные трактаты, поэтому я пощадил их. В конце концов, мне не важно, перебью я вас всех или нет. До тех пор, пока вы готовы признать поражение и проследовать за мной в укрепление в качестве гостей, чтобы записать свои трактаты, вы сможете уйти после этого.
Услышав это, главы школ замялись, но подсознательно вздохнули с облегчением.
Они были в безвыходном положении. Теперь же кто-то наконец подсказал им выход…
После внутренних терзаний главы школ приняли решение.
Возможно, сегодня они полностью потеряли лицо, но, к счастью, все остальные тоже оказались в таком же положении. В конечном счете школа должна была выжить, поэтому мысль о спасении собственной жизни взяла верх.
На мгновение каждый пожалел о том, что ввязался в эту заваруху. Если бы не тот факт, что секта Южного Цветка взяла на себя инициативу проведения турнира боевых искусств, они чувствовали, что им вообще не пришлось бы переживать такое бедствие. Они не могли не испытывать к ним неприязни.
Однако в этот момент они подсознательно игнорировали тот энтузиазм, который проявляли до того, как сегодня попали в беду… Все было так, как сказал Чжоу Цзин. Большинство людей не прольют слез, пока не увидят свои гробы.
Выражение лица Ло Чжэня изменилось, и он внезапно вскричал: