Страница 870 из 1047
Глава дополнительная четыреста семьдесят первая — Глава четыреста семьдесят вторая — Чинить препятствия; расчеты
Чжоу Цзин поднял копье, покрытое обломками, и слегка встряхнул его. Случайно он разнес половину ступеней из-за своих движений, прежде чем повести группу внутрь врат секты.
Секта У горы Ушань была немаленькой, и павильоны отличались элегантным стилем юга.
Группа Чэнь Фэна огляделась по сторонам и с изумлением цокнула языками.
За исключением нескольких человек, остальные люди из Зеленого леса, хотя и общались с представителями мира боевых искусств, никогда не заходили в такие прославленные секты. Это был также первый раз, когда десятки бедных крестьян, последовавших за всеми, увидели нечто подобное. В этот момент для каждого из них это стало открытием.
— Слышал, что секта У горы Ушань — одна из восьми великих сект в мире боевых искусств. Не говоря уже об их боевых искусствах, эта секта весьма неплоха.
Го Хайсэнь потер подбородок и цокнул языком.
Хун Динсянь фыркнул:
— Просто они все еще слишком бесхребетные. Перед Братом они даже пукнуть не смеют. И подумать только, что это все еще крупная секта в мире боевых искусств…
— Второй брат может напугать тысячи солдат императорского двора. Наверное, это в порядке вещей, что простая секта боевых искусств дрожит от страха.
Фан Чжэнь скривил губы.
Дуань Юньфэн не ответил. Вместо этого он бдительно наблюдал за окрестностями. Он заметил, что время от времени другие люди спешили туда и следовали за ними. Поэтому он прошептал:
— Брат Чэнь, это их территория. Мы заходим глубоко в одиночку. Будь осторожен, чтобы они нас не обманули.
— Хорошо.
Чжоу Цзин обернулся, чтобы посмотреть на учеников секты.
Дин Шихун следовал за ними вместе со своими учениками. Они не смели помешать Чжоу Цзину и остальным войти. Издалека они наблюдали, как Чжоу Цзин и другие расхаживают по секте. Из хозяев они, казалось, превратились в чужаков. Их выражения лиц были полны гнева, но в то же время и страха.
Чжоу Цзин внезапно остановился и помахал рукой позади себя:
— Исполняющий обязанности главы секты, подойди и поговорим.
Дин Шихун был ошеломлен, услышав приказ. Он еще больше пожалел, что взялся за эту работу. Однако сейчас он был загнан в угол и мог только набраться смелости, чтобы выйти вперед.
Чжоу Цзин небрежно распорядился:
— Мы, братья, люди грубые. Если мы пойдем и начнем рыться в ваших вещах, боюсь, мы много чего сломаем. К тому же ваша секта такая огромная, уйдет много времени и сил, чтобы что-то найти. Как насчет такого? Заставь кого-нибудь принести тайные манускрипты и преподнести их. Я слышал, что у секты У горы Ушань девятнадцать видов боевых искусств и есть знаменитые Шесть техник У горы Ушань. Я хочу видеть каждый из них. Если чего-то будет не хватать, то вы узнаете вкус моего копья.
— Ты!
Дин Шихун почувствовал горечь.
Если он действительно прикажет своим ученикам сделать это, он станет вечным грешником секты. Его прибьют к позорному столбу, и он будет проклят будущими поколениями учеников.
Однако, если он не согласится, то, возможно, никаких будущих учеников вообще не будет…
— Моя секта У горы Ушань признает поражение!
Дин Шихун стиснул зубы.
Ради секты он был готов претерпеть унижение. Все поймут.
В любом случае, это точно не потому, что он хотел спасти свою никчемную жизнь!
Дин Шихун вернулся и проинструктировал учеников сделать так, как было сказано, что вызвало переполох среди них.
Однако, когда они вспомнили силу удара копья Чжоу Цзина только что, ученики наконец пошли на компромисс. Они не посмели сопротивляться и пошли исполнять его волю.
Чжоу Цзин и остальные прибыли на открытую площадь секты и стали ждать там.
Вскоре после этого ученики секты У горы Ушань принесли восемнадцать тайных манускриптов и сложили их на земле.
Чжоу Цзин небрежно пролистал их, но затем посмотрел на Дин Шихуна и приподнял брови.
— Почему здесь только восемнадцать книг?
Дин Шихун покрылся холодным потом. Он набрался смелости и объяснил:
— «Техника плывущих облаков и туманного дождя» — это высшая техника нашей секты. Только глава секты может практиковать ее. Он всегда носил этот тайный манускрипт при себе. Даже если в секте хранятся копии, только глава секты знает их местоположение… Поскольку вы убили главу секты, вы должны были уже заполучить этот манускрипт…
— И что с того? — Чжоу Цзин фыркнул. — Я сказал, что если я хочу, чтобы вы принесли девятнадцать книг, их должно быть девятнадцать. Даже если тебе придется сегодня перекопать землю на три метра в глубину, ты должен их найти. Мое железное копье не согласится, даже если будет не хватать хотя бы одной.
С этими словами он поднял копье и ударил им об землю, и известняковые плиты на площади треснули.
«Черт возьми, этот тип явно намеренно чинит нам препятствия!»
Дин Шихун выругался про себя. Он стиснул зубы и был готов взорваться.
Чжоу Цзин посмотрел на него:
— Хочешь напасть? Это отлично. Не сдерживайся.
Дин Шихун мгновенно успокоился.
— … Пойдемте искать!
Он стиснул зубы и согласился. Он вернулся и мобилизовал многих учеников на поиски по всей секте.
Спустя полдня один из учеников нашел копию тайного манускрипта, которую Шэнь Саньцю спрятал в тайном отделении, и поспешно доставил ее.
Дин Шихун держал манускрипт, его сердце обливалось кровью.
Техника совершенствования, за которой он охотился много лет, была прямо перед ним, но он должен был отдать ее кому-то другому. Не нужно и говорить, насколько неуютно он себя чувствовал.
Дин Шихун превозмог душевную боль и, стиснув зубы, передал тайный манускрипт Чжоу Цзину:
— Девятнадцатый тайный манускрипт здесь.
Чжоу Цзин взял его, небрежно взглянул и бросил своим товарищам.
— Раз уж вы были достаточно тактичны, чтобы сдать тайные манускрипты, я не буду сегодня усложнять вам жизнь. Пойдемте.
Как только он закончил говорить, Дин Шихун и другие ученики тайком вздохнули с облегчением.
Однако в этот момент Чжоу Цзин добавил торжественным тоном:
— Однако… Если что-то пойдет не так с совершенствованием моих братьев, я определенно вернусь, чтобы свести с вами счеты. В тот раз можете готовиться выбирать еще одного главу секты.
Услышав это, ученики горы Ушань сразу же взорвались шумом.
Дин Шихун был еще больше шокирован и напуган, чувствуя себя несправедливо обиженным.