Страница 708 из 1047
Глава дополнительная триста восемьдесят шестая — Глава триста восемьдесят седьмая — Слава (первая часть)
Фигура на реке Юй Линь стояла в одиночестве. Он указал на небо и приказал ветру, заставив реку вздыбиться.
Хуа-ла-ла-ла —
Волны с грохотом обрушились на берега, разбивая черепицу и обдавая брызгами горожан поблизости.
Шум был настолько сильным, что пешеходы на улице в страхе разбежались. Клиенты на прогулочных лодках у реки в панике поспешили на берег. Некоторые даже падали на колени и кричали, что явилось божество.
Эта сцена выглядела так, словно сам Король Драконов спустился в мир смертных!
В отдельной комнате на третьем этаже павильона, которую превратили в некое подобие открытой террасы, многие аристократы, устроившие банкет, были потрясены до глубины души.
Они осознали, что совершили огромную ошибку. Они всегда думали, что этот человек — мошенник. Существовало много выдуманных историй о хождении по реке и езде верхом на ветре, но теперь они поняли, что это вовсе не фокус, а самая настоящая божественная сила!
— Божество! Этот человек действительно божество! Он на самом деле обладает способностью призывать ветер и дождь!
Чжао Синъань невольно воскликнул. Его многолетняя манера держаться как чиновник в этот момент была полностью разрушена.
Это был не первый раз, когда Е Шуньчжун видел, как Чжоу Цзин использует божественную силу, но его предыдущие методы были лишь детскими забавами по сравнению с нынешними. Он впервые видел столь впечатляющее зрелище. Испытывая тайную гордость, он также ощутил чувство благоговения.
— Верно. Эти потомки аристократических семей неоднократно задавали ему вопросы, и большинство из них разгневали господина даоса. Вероятно, он намеренно сделал это, чтобы преподать этим людям урок: методы бессмертных могут быть спокойными и безмятежными, а могут изменить краски этого мира, являясь нам, людям, как форма устрашения…
Сердце Е Шуньчжуна задрожало.
Он видел, что высокопоставленные чиновники и дворяне были потрясены, а суматоха на улице становилась всё хаотичнее. Поэтому он быстро поднялся и подошел к пролому, а затем во весь голос прокричал:
— Даос Лин Фэнцзы, все убедились. Скорее отзовите свою божественную силу!
Чжоу Цзин обернулся и посмотрел на то, что происходило в комнате наверху. Вдруг он перевернул ладонь, и свистящий ветер внезапно превратился в легкий бриз. Беспокойная река медленно успокоилась.
В следующее мгновение его одежды затрепетали, он взмыл в воздух и полетел обратно в комнату на третьем этаже павильона Зеленого Нефрита.
Снова ступив на землю, Чжоу Цзин завел руки за спину, выглядя как потусторонний мастер. На его теле вовсе не было воды. Он спокойно произнес:
— Всего лишь незначительная божественная сила. Господин Чжао, теперь, когда вы её увидели, не забудьте о том, что обещали мне.
Чжао Синъань вздрогнул и подпрыгнул, словно его ягодицы загорелись. Он поспешно вышел вперед и поклонился в знак извинения.
— Совершенный, не поймите превратно! Мне было очень любопытно, поэтому я хотел увидеть ваши методы. Теперь, когда я увидел это, вы действительно бог этого мира. Это открыло мне глаза! Я, естественно, сделаю всё возможное для выполнения ваших указаний.
Его обращение даже сменилось с «даоса» на «Совершенного».
(Примечание переводчика: в мифологии и религии термин «Совершенный» на самом деле стоит на ступень выше, чем «Бессмертный».)
Присутствующие аристократы пришли в себя и больше не могли усидеть на месте. Их отношение также изменилось по сравнению с тем, что было раньше. Теперь они быстро выходили вперед, чтобы тепло пообщаться, извиняясь и расточая лесть.
Поняв, что этот человек — настоящий мастер, они испытывали трепет и нервничали. Они боялись, что Чжоу Цзин останется недоволен их подозрениями, и хотели поскорее загладить вину.
Они также чувствовали себя беспомощными. Они не видели божественную силу этого человека собственными глазами, поэтому, конечно, были настроены скептически и не решались относиться к этому серьезно.
Большинство присутствующих аристократов обычно были высокого мнения о себе и считали, что их знания превосходят знания тех невежественных простолюдинов. С такой пренебрежительной мыслью они, естественно, не придавали особого значения слухам о простом народе, полагая, что те сильно преувеличены. Они чувствовали, что их не обмануть, и никогда легко не поверили бы в подобное.
Лицо Лю Пина было бледным от страха. Он тоже вышел вперед, чтобы извиниться, и нервно сказал:
— Совершенный, пожалуйста, не вините меня. Я принимал ангелов, сам того не осознавая. Я был груб только что, пожалуйста…
— Можете больше ничего не говорить.
Чжоу Цзин равнодушно прервал его.
Он намеренно изобразил холодное отношение, как будто не желал тратить время на разговор с этим человеком.
Такая манера — не обвинять прямо, но и не произносить ни слова — заставила Лю Пина нервничать еще больше. Он понимал, что его грубые слова уже оскорбили эксперта.
Он хотел продолжить извиняться, но Чжоу Цзин не дал ему шанса.
Лю Пин был встревожен и чувствовал, что их отношения застыли в этой точке. Он не знал, как спасти ситуацию. Он был настолько напуган, что хотел было на месте пасть ниц перед Чжоу Цзином.
То, что проигнорировали его самого, было небольшой проблемой, но если бы он навлек беду на семью и вызвал у эксперта предубеждение против клана Лю, он понес бы огромный ущерб.
Поскольку в комнате была дыра, шокированные прохожие на улице указывали в их сторону, и сейчас там царил переполох.
Чжао Синъаню пришлось попросить владельца павильона предоставить другую отдельную комнату, чтобы скрыть их от глаз городских жителей.
Что касается комнаты, которую Чжоу Цзин превратил в открытую террасу, Е Шуньчжун поначалу хотел взять расходы на ремонт на себя.
Неожиданно владелец отказался. Он взволнованно заявил, что для него большая честь, что эксперт продемонстрировал здесь свою божественную силу. Он даже хотел оставить всё как есть, чтобы другие могли полюбоваться. Этот человек оказался весьма проницательным дельцом.
После того как все расселись в новой комнате, они тепло беседовали с Чжоу Цзином. Разговаривая, они более подробно представляли семьи, которые за ними стояли. Все они говорили, что хотят нанести визит в будущем и желают подружиться с таким мастером от лица своих семей.
Чжао Синъань даже заявил на месте, что уладит вопрос с «поиском небесных тайн», о котором просил Чжоу Цзин.