Страница 577 из 1047
Глава Дополнительная триста тринадцать — Глава триста тринадцать — Насилие (два)
Бородатый фермер, Чжан Сань, схватился за грудь с болезненным выражением лица. Однако он уставился на У Фана и свирепо сказал:
— Ублюдок! Давай, бей по голове. Если не сможешь убить меня, ты трус!
У Фан пришел в ярость, услышав оскорбление:
— Раз ты ищешь смерти, я исполню твое желание!
Он поднял посох, собираясь нанести удар.
В этот момент Чжоу Цзин воспользовался возможностью и вышел из толпы. Его крупная ладонь перехватила посох, который должен был опуститься, словно молот на наковальню.
У Фан приложил все силы, но не смог даже пошевелить его. Он был потрясен и быстро выпустил посох, отступив на два шага назад и встав рядом со своим слугой.
Он окинул Чжоу Цзина взглядом и убедился, что это незнакомое лицо.
— Господин, чем могу помочь?
— Я просто наблюдаю за представлением. — Чжоу Цзин взвесил посох в руке, прежде чем позволить ему упасть на землю. Он оглядел присутствующих и спросил: — Что здесь произошло?
Поняв, что перед ним какой-то суетливый человек, У Фан не мог не почувствовать досаду. Он выругался себе под нос. Однако, видя, что Чжоу Цзин не из тех, с кем стоит связываться, он смог лишь подавить гнев и объяснить:
— Я третий молодой господин из деревни У, У Фан. Эти сельчане взяли в долг у моей семьи и оформили долговую расписку. Теперь, когда срок настал, я попросил их вернуть долг. Кто бы мог подумать, что эти невоспитанные люди устроят истерику и захотят отказаться от уплаты? В гневе я не смог удержаться и был немного слишком суров.
Прежде чем Чжоу Цзин успел заговорить, Чжан Сань сплюнул и с ненавистью произнес:
......
— Ваш долг перед семьей У — это просто эксплуатация! С процентами, которые растут каждые несколько месяцев, как мы можем позволить себе расплатиться?
У Фан холодно посмотрел на него:
— А кто просил вас занимать деньги?
— Мы не можем выжить. Если мы не возьмем в долг, наши семьи умрут с голоду. Что нам остается делать? — не выдержав, сказал избитый хлыстом фермер.
У Фан покачал головой и фыркнул:
— Раз вы заняли деньги, что еще тут сказать? Если вы не работаете в полях и урожай плохой круглый год, вы не сможете выжить. Это ваше дело. Кого вы можете винить?
Услышав это, другой фермер, которого стегали хлыстом, не смог сдержать крика обиды:
— С ежегодным урожаем, налогами, которые платит Императорский двор, и арендной платой вашей семьи У, сколько у нас остается? Если бы не высокая аренда, разве мы не смогли бы выжить?
У Фан нетерпеливо закричал:
— Это правило существует с древних времен. Не говорите о вещах, не относящихся к делу! Вернуть долг — правильно и справедливо. Что бы вы ни сказали сегодня, вам не уйти от этой логики! Либо отдавайте арендную плату, либо используйте скот, выращенный на полях, в качестве компенсации!
Чжан Сань заставил себя подняться и указал на У Фана.
— Чушь собачья! Ваша семья У собирает такую огромную арендную плату. Каждую зиму, если мы не занимаем у вас деньги, мы не можем жить. Смеешь ли ты сказать, что это не преднамеренно и что вы не перекрываете нам путь к спасению? Ваша семья У разрешает использовать в качестве залога только рабочий скот. Вы явно пытаетесь проглотить наши земли. Сколько людей в деревне не должны вашей семье сейчас? Используя такие методы, вы явно пытаетесь превратить нас в арендаторов, у которых не осталось никаких активов. Мы всегда были должны вам деньги и работали на вашу семью поколениями.
У Фан уставился на них и гневно закричал:
— Чепуха! Вы все оформили расписки. Даже если вы пожалуетесь властям, это лишь докажет, что вы неблагоразумны!
Чжан Сань с ненавистью сказал:
— К черту власти, они одного поля ягоды! Если бы у нас был другой выход, кто бы захотел занимать деньги у вашей семьи? Вы забрали нашу жизнь, поэтому, естественно, все кажется вам разумным!
Сельский житель, которого стегали хлыстом, тоже был разгневан и не мог не согласиться:
— Я взял в аренду поле у вашей семьи У для обработки, и ваш дед потребовал, чтобы я платил арендную плату как за плодородную почву, хотя на деле он сдал мне истощенную землю. В то время я несколько раз пытался вразумить его, но меня выгнали стражники вашей семьи. А теперь вы используете этот контракт, чтобы издеваться надо мной!
— Верно. Этот тип расставляет ловушки, чтобы навредить нам! — Чжан Сань сердито указал на У Фана и громко произнес: — Как только наступает год, когда урожай плохой, настает время успеха семьи У. Сначала вы забираете наши излишки еды, потом забираете наш скот, а в конце захватываете нашу собственность и заставляете нас продавать самих себя. С документами в ваших руках, даже если мы поднимем шум в правительстве, у вас найдутся оправдания. Если мы не желаем отдавать поля, нам остается только продавать сыновей и дочерей, отправляя их в особняк семьи У в рабство. Есть даже дочери, которые стали любовницами ваших господ! С меня хватит этой дерьмовой жизни!
У Фан задрожал от ярости.
— Вы бунтуете! Вы бунтуете! Моя семья У готова дать вам денег на еду и питье, а вы клевещете на меня! Вас нужно оставить помирать с голоду!
— Разве урожай семьи У сажаем не мы? Тьфу! — Чжан Сань плюнул ему в лицо.
У Фан поспешно уклонился, но полный рот крови все же испачкал его одежду.
— Ты действительно ищешь смерти!
Глаза У Фана покраснели от ярости. Он подобрал хлыст и собирался беспощадно ударить им Чжана Саня.
Однако на полпути Чжоу Цзин перехватил его запястье и остановил его.
Будучи остановленным этим человеком дважды подряд, У Фан был окончательно взбешен.
Он указал на нос Чжоу Цзина и сердито закричал:
— Ты! Какое тебе дело до того, что я наказываю своих собственных крестьян? Убирайся с дороги! Знай свое место!
Услышав это, Чжоу Цзин без лишних слов влепил ему пощечину.
Хлесть!
Раздался резкий звук удара.
У Фан улетел, словно вращающийся волчок. Он выплюнул полный рот крови, его щека распухла. Половина его зубов была выбита, и он упал на землю без сознания.
Все присутствующие были ошеломлены.
Никто не ожидал, что этот крупный мужчина внезапно атакует.
— Как ты смеешь указывать дедушке. Должно быть, ты устал жить, — Чжоу Цзин взмахнул рукой.
Дюжина охранников семьи У на мгновение замерла, прежде чем внезапно среагировала. Они подобрали свои посохи и с ревом бросились вперед.
— Мошенник!
— Бей его!