Страница 1034 из 1047
Многие из разбойников без остановки проклинали их.
Большинство из них были местными жителями Хуяна. Когда они услышали, что солдаты хотят навредить их родным местам, они пришли в ярость. Им хотелось вытащить клинки и перебить эту группу сдавшихся солдат, напугав их так, что те сжались от страха.
Лицо Чжоу Цзина тоже потемнело. Он дал пощечину Хуан Пину, отправив его в полет, и прорычал:
«Ладно, похоже, мы переоценили ваши моральные принципы. Если в будущем мы не будем похищать ваши семьи и истреблять ваши рода, будет казаться, что мы слишком добры».
Голова Хуан Пина опустилась, изо рта и носа потекла кровь. У него кружилась голова от пощечины, и он не мог найти в себе сил, чтобы возразить.
Чжоу Цзин бросил его в руки приспешников и низким голосом сказал: «Позаботьтесь об этом парне и доставьте его обратно в крепость. Не дайте ему умереть по дороге. Это было бы слишком легко для такой собаки».
От Билла не было никаких новостей, так что это, должно быть, была тайная операция.
В этот раз действия двора определенно вызовут переполох во всем мире. В его руках находилась целая группа свидетелей, поэтому он мог сделать все достоянием общественности и полностью уничтожить законность правления Императорского двора в Хуяне.
Однако до этого он должен был остановить наводнение, вызванное солдатами.
Если позволить паводку распространиться, не только утонут люди, но и будут затоплены сельскохозяйственные угодья, а урожай — уничтожен. За этим последуют бесконечные проблемы. Базовая структура Хуяна также будет серьезно повреждена… Это был исход, которого добивался Императорский двор, и, естественно, это было тем, с чем крепость не могла смириться.
Чжоу Цзин быстро разделил отряд на две группы. Одна группа сопроводила Хуан Пина и сдавшихся солдат обратно в крепость, чтобы доложить о ситуации и попросить помощи.
Другая группа последовала за ним и направилась прямиком к устью Динбо.
…
Пока Чжоу Цзин разворачивался и отправлялся в путь, наводнение уже распространилось на многие районы и продолжало разрастаться.
Более того, казалось, будто небеса в этот раз не на их стороне. Последние несколько дней шли проливные дожди, в результате чего речная вода вышла из берегов еще сильнее, и наводнение стало хуже, чем обычно.
По мере того как вода разливалась, новости о бедствии быстро распространились по всему району Хуяна, неизбежно вызывая панику среди местного населения. Им было уже не до войны.
Имперские солдаты также обнаружили наводнение и быстро отправили донесение в главный лагерь.
В центральной военной палатке.
— Ха-ха-ха, небеса действительно нам помогают!
— Наша армия застряла в патовой ситуации с бандитами, но в этот самый момент началось наводнение. Оно определенно разрушит построение бандитов. Как и ожидалось, небеса благословляют праведную линию нашего Великого Ся. Эти мятежники вовсе не пользуются поддержкой небес!
— Вот что значит — несправедливость сама приведет к собственной гибели!
Офицеры и солдаты ликовали.
Они думали, что это наводнение — стихийное бедствие, и злорадствовали по поводу несчастья бандитов.
— Я давно говорил, что такой предатель, как Чэнь Фэн, обязательно испытает на себе гнев небес!
Ма Чжэнь произнес это торжественно, и выражение его лица не изменилось.
Он пока не афишировал свой план и собирался присвоить заслуги себе после того, как все уляжется. Поэтому солдаты не знали, что вызов наводнения был планом командующего.
Однако, хотя это пока оставалось тайной, Ма Чжэнь все же был слегка самодоволен.
Но в этот момент Лин Фэнцзы, слушавший в палатке, внезапно встал и направился в центр.
Под озадаченными взглядами всех присутствующих он медленно заговорил:
— Генерал Ма, мне нужно кое-что сообщить.
— Говорите, Совершенный.
Ма Чжэнь нахмурился, подавляя раздражение.
Лин Фэнцзы взмахнул своим конским хвостом и медленно произнес: — Наводнение принесет бесконечные бедствия и затронет тысячи жизней. Этот даос посвятил себя совершенствованию и не может игнорировать подобное. Поэтому этот даос должен пойти и справиться с водной стихией, приложив все усилия для спасения людей. Надеюсь, генерал Ма поймет.
Как только он закончил говорить, выражения лиц солдат изменились.
Лицо Ма Чжэня мгновенно помрачнело, и он холодно произнес:
— Совершенный, вы понимаете, что делаете? Наводнение может серьезно навредить бандитам, но вы хотите пойти и разобраться с ним, помогая бандитам пережить это бедствие. Если весть об этом дойдет до столицы, что Его Величество подумает о таком?
Тон Лин Фэнцзы не изменился: — У этого бедного даоса чистая совесть. Независимо от того, согласен генерал Ма или нет, я должен идти.
С этими словами он развернулся и вышел из палатки.
— Лин Фэнцзы! Не будь неблагодарным!
Ма Чжэнь ударил по столу. Он больше не мог терпеть поведение Лин Фэнцзы.
— Ты неоднократно нарушал мои приказы и упускал возможности раз за разом. Это еще ладно, но теперь ты даже хочешь помочь бандитам. Ты друг или враг? Не думай, что раз император благоволит тебе, ты можешь делать все, что захочешь. Если сегодня ты посмеешь выйти из лагеря и разрушить мою боевую стратегию, я определенно потребую твоего смещения. Проигрыш в этой битве будет полностью твоей виной!
Лин Фэнцзы проигнорировал его и вышел из главной палатки, не останавливаясь. Он оседлал ветер и быстро скрылся.
Солдаты отвели взгляды и посмотрели на разъяренного Ма Чжэня. В этой ситуации они все благоразумно предпочли промолчать.
Они не ожидали, что их командующий и Мастер Ветра Лин Фэнцзы так публично разругаются.
Грудь Ма Чжэня тяжело вздымалась. Спустя некоторое время он подавил гнев и прорычал:
— Вы все слышали, что сказал Лин Фэнцзы. Если наводнение будет остановлено, злодей Чэнь сможет оправиться и снова вредить стране в будущем. И все это будет из-за того, что сегодня совершил Лин Фэнцзы. Я сделал все, что мог, но он не слушает моих советов. Я не могу его остановить.
Солдаты колебались, понимая, что он хочет, чтобы они засвидетельствовали это.
— Маршал, не волнуйтесь. Мы видели все собственными глазами. Лин Фэнцзы проигнорировал интересы страны и помог группе предателей. Что бы он ни говорил, это предательский и неправедный поступок!
Юйвэнь Янь немедленно выразил свою позицию.
Все посмотрели друг на друга и могли лишь выразить свое согласие.