Страница 14 из 26
Но сегодня голова трезвая, эмоций нет, а если каждому встречному рассказывать про тело на пороге лавки — нас через неделю посадят, потому что о наших приключениях будет знать весь город.
Кроме того, тетка Стива работала мелким чиновником при сельскохозяйственном министерстве или ведомстве, я до сих пор не выучила, как здесь что называется. Работала давно и стабильно. Он ею гордился, мол, дослужилась до какого-то чина. В общем, ему лучше ничего не говорить.
— Ага, маргаритки, — подтвердила Элька, пока Витта непонимающе хмурилась.
Видимо, для неё Стив был своим в доску, а значит, имел право знать об истории с телом наравне с нами. Нет уж, простите, это вы с ним крутите вялотекущий роман полгода так точно. Мы с Элей тут ни при чём.
Короче говоря, спустя секунду она смирилась с нашим несогласием и усердно закивала.
— А почему вы у меня маргариток не попросили? — удивился Стив.
— А у тебя разве есть? — ахнула Витта.
— Так я же цветочник, — напомнил парень. — Даже если нету, я бы закупил в срочном порядке.
— Нам не надо закупать, — покачала девушка головой, — нам прям щас надо было. Прям сегодня.
— Так и где ваши маргаритки? — он нахмурился.
— Там, — неоднозначно сказала Эля и внезапно начала вздрагивать, уткнувшись ладонью в лицо. — Мы их не забрали... потому что... потому что... потому что...
Судя по количеству «потому что» ответа она до сих пор не придумала. Пришлось подыграть.
— Что-то случилось? Ты упала?
Она сверкнула таким взглядом из-под ладони, что стало понятно: вариант так себе.
— Нет, она увидела Энди Дигга, — влезла Витта с тяжким вздохом. — И мы ушли. Ну, ты же знаешь, нашей подруге давно и безответно нравится Энди. Она даже пыталась признаться ему в любви, а он её отверг.
— Энди Дигг?! — поперхнулась Элька. — Мне?! — клянусь, я слышала, как заскрежетали её зубы. — А-а-а, ну да, очень нравится. Он как раз зашел, и я поспешила сбежать. Мне так стыдно перед ним.
— Ну-ну, не плачь, так бывает.
— Витта, а почему ты не осталась и сама не купила... — попытался вновь задавить нас здравым смыслом Стив, но на это у девушки был железобетонный аргумент.
— В смысле? — перебила она. — Ты предлагаешь мне бросить подругу ради каких-то маргариток? Мы их нашли, пусть Ди за ними и идет. Вот адрес, — она вновь взмахнула листочком.
Стив попытался разглядеть, что там написано. Чтобы знать конкурентов в лицо, видимо.
— Он такой красивый... такой замечательный... — всхлипнула Элька, вновь переводя внимание на себя. — Мне так неловко рядом с ним находиться.
— Красивый? — уточнил Стив, чуть сдвинув брови.
— Ага. Красивее, наверное, только император Лакора.
— Да ты ж никогда этого императора в лицо не видела.
— Но я слышала, как о нем рассказывают! Этого что, недостаточно?! Я чувствую, что на свете есть двое красивых мужчин: император и Энди.
Стив, почувствовав, что начались чисто девичьи сплетни, из лавки спешно отчалил. Напоследок он бросил томный взгляд в сторону Витты, она ответила ему не менее томным взглядом куда-то в пол — и влюбленные голубки разошлись как всегда ни с чем.
Эля захлопнула дверь лавки и подошла вплотную к Витте.
— Энди Дигг?! Ты рехнулась?!
— А чего? — подруга поправила букет, который принес Стив. — Он первый, кто мне в голову пришел. Мы ж его действительно сегодня видели.
— Да он же психопат, вечно какие-то шутки пошлые отвешивает и ржет над ними как конь. А ещё у него левый глаз косит.
— Не, левый глаз у него просто подслеповат, — не согласилась я. — Косит правый.
— Да без разницы! Ты что, не могла придумать любое другое мужское имя?!
— Ну, прости. Я переволновалась. И вообще, я считаю, что Стив имеет право знать...
— Нет! — в один голос отрезали мы с Элей, и я добавила:
— Стив расскажет своей тетушке, а та еще кому-нибудь. И нам кранты. Не вздумай никому говорить. Поняла?
— Ладно-ладно, — Витта отгородилась от нас руками как щитом. — Слушай, Эля. А ты зачем императора-то приплела?
— А я как должна была сказать? — возмутилась подруга. — Что Энди этот кособокий, но я люблю его за широкую душу? Я пыталась как-то перевести внимание Стива, пока он нос в наши записи не сунул. Пришлось импровизировать.
— Ну-у-у, могла бы придумать, что...
Эля даже слушать её не стала:
— Ты меня ещё и учить будешь?!
— Так, расскажите, что вы выяснили про Мар, — срочно перевела я тему разговора, пока девушки не передрались, и мне не пришлось выкидывать еще два тела.
Мусорный бак Гризольды не выдержит наплыва «моих» мертвецов.
— Мар в нашей округе аж с дюжину набралось! Ну как — в округе... Если говорить о соседних улицах и еще подальше, южнее от центральной городской площади, — охотно пустилась в объяснения Витта, вновь помахав бумажкой с адресами. — Мы с Элей столько всего разузнали! Вот, смотри!
Она подскочила к прилавку, разглаживая листок, я тоже склонилась над ним вместе с подругами.
— Многовато будет, за дюжиной Мар, раскиданных по району, мы следить не сможем, — вздохнула Витта.
— А мы собираемся следить за ними, да? — грустно уточнила я.
— Ну конечно, Ди, что за глупые вопросы ты задаешь! Наше уютное детективное агентство раскинет свою поисковую сеть по всему району!
— Малое детективное агентство тогда уж, — поправила Эля.
— Мне больше нравится — уютное, — упрямо сказала Витта.
Подруги посмотрели на меня.
— Ди, а тебе что больше нравится?
Я тяжело вздохнула.
Мне больше нравилась спокойная жизнь и скучные рабочие будни, но, кажется, функция скуки в моей жизни стала временно недоступна.
Я проигнорировала вопрос и перешла к делу.
— Вот эта Мара — девочка семи лет, — я ткнула в середину списка. — Я ее припоминаю, она со своей мамой не раз к нам в лавку заходила, мама у нее — целительница. Мне кажется, что детей можно смело вычеркивать.
— Почему?
Я пожала плечами.
— Ну, не знаю... Вроде предыдущие жертвы детьми не являлись. А серийные убийцы обычно либо по детям, либо по более взрослым.
— Бр-р-р, мерзость какая, — Элю всю передернуло при мыслях об убийце. — Так, ну, тогда вот эту девчонку тоже можно вычеркивать, — она ткнула пальцем в фамилию почти в конце списка. — Она подросток, ей лет семнадцать, наверное.
— Ну, семнадцать — это уже почти взрослая, — возразила я. — Я бы не стала таких исключать.
— Думаешь?
— Все-таки не девочка семи лет.
— Ну ладно...