Страница 57 из 76
Стоило выскочить из квартиры, как Лобанов рухнул на колени, и огонь мгновенно захлопнул проход, отрезая любую возможность попасть внутрь. Пожарные немедленно направили воду на дверь, сдерживая пламя внутри, но погасить его быстро у них не получалось.
Я тем временем проверил огневика.
— Жить будешь, — озвучил свой вердикт я.
— Обнадёжил, — выдохнул он.
— Второй такой проход не удержишь, — проигнорировав его, сообщил я. — Либо выгоришь, либо сердце откажет.
Капитан услышал и кивнул.
— Лобанов уходит вниз с пострадавшей.
Одарённый попытался возразить:
— Алексей Тимофеевич…
— Приказ.
Роман Данилович замолчал.
Двое из группы эвакуации приняли волокушу. Лобанов поднялся, держась за стену, и пошёл вместе с ними к лестнице. Киселёв проводил его взглядом, а затем повернулся к оставшимся.
— Работаем дальше, — сообщил он по рации.
Пожарного с даром огня заменять было некем, так что теперь путь прокладывали только водой, инструментом и здравым смыслом. Впрочем, это нам вообще повезло, что был свой одарённый в команде, другие без магии всё это время работали.
Дар разливался по этажу, уходя в стены и перекрытия. Большинство квартир вокруг были пусты, где-то внизу двигались спасатели, выше работали сразу несколько расчётов. А впереди, за двумя стенами, я почувствовал новую группу живых — несколько человек находились очень близко друг к другу. Часть лежала, один слабел прямо сейчас.
— Есть люди, — сообщил я. — Впереди и левее. Не меньше семерых.
Киселёв посмотрел на схему этажа, закреплённую на предплечье.
— Там переход в соседнее крыло, — сказал он.
— Значит, они в переходе, — кивнул я.
Капитан связался со штабом, ответ пришёл почти сразу.
— В переходе работал девятый расчёт, — сообщила рация. — Связь пропала после обрушения.
Киселёв убрал руку от гарнитуры.
— Идём за своими.
Мы двинулись вперёд.
После ухода Лобанова группа заметно ослабла. Пожарный с даром огня давал расчёту возможность проходить там, где обычным людям оставалось либо отступать, либо ждать, пока проложат рукав и собьют пламя водой. Теперь каждое препятствие приходилось преодолевать так, как это делали до появления магии — медленнее, шумнее, опаснее.
Киселёв шёл первым, двое пожарных тянули за нами рукав, ещё один нёс инструмент, остальные прикрывали тыл и следили, чтобы огонь не отрезал путь обратно. Я держал ладонь на плече капитана и смотрел сквозь стены.
Семь живых силуэтов оставались впереди. Пять взрослых мужчин, женщина и ребёнок. Четверо мужчин были одеты в тяжёлое снаряжение — по дыханию, распределению массы и положению тел я без труда определил пожарных.
Один из них лежал отдельно от остальных, его ноги оказались зажаты чем-то тяжёлым, грудная клетка двигалась неровно. С каждым вдохом повреждённое ребро всё глубже царапало лёгкое, и кровь постепенно заполняла плевральную полость. Ещё несколько минут он выдержит.
Но только несколько.
— Один тяжёлый, — отчитался я. — Пожарный. Зажаты ноги, повреждено лёгкое. Остальные живы. Женщина без сознания, ребёнок пока держится.
— Расстояние? — спросил Киселёв.
Я постарался сопоставить воспринимаемые даром тела с планом этажа на его руке.
— Метров тридцать, — ответил я. — Возможно, меньше. Между нами несколько стен и завал.
— Девятый расчёт, это седьмой! — вызвал капитан по связи. — Ответьте!
В наушниках раздался только треск помех.
— Девятый, ответьте!
Тишина.
Один из пожарных постучал по собственной гарнитуре, проверяя оборудование.
— После обрушения могла накрыться связь, — прокомментировал он.
— Или их засыпало так, что сигнал не проходит, — ответил Киселёв. — Граф их чувствует, значит, идём.
Мы прошли ещё один коридор.
Огонь здесь почти не показывался, зато дым стал плотнее. Вентиляция вытягивала его из горящих квартир и гнала в переход между крыльями здания. Фонари выхватывали из черноты не больше пары шагов, дышать становилось труднее даже через маску.
— Впереди направо, — сориентировал команду я. — Потом прямо до перехода.
Киселёв поднял кулак, останавливая группу.
Из темноты доносился треск пламени. Не сильного, но достаточно близкого, чтобы капитан сперва выставил вперёд ствол.
— Вода!
Струя ударила в дым, и на мгновение впереди проступила горящая дверная коробка и обломки мебели, сваленные посреди коридора. Огонь полыхал по стенам, но проход не перекрывал. Пожарные залили пламя и растащили препятствие инструментами.
За ним обнаружилась лестничная площадка. Часть ступеней была покрыта обломками, но сама лестница уцелела.
Киселёв связался со штабом:
— Седьмой расчёт. Дошли до западной лестницы двадцатого этажа, — отчитался он. — Спускаемся к переходу, семь живых подтверждены целителем.
Ответ прозвучал практически сразу:
— Принято. Девятый расчёт пропал на переходе девятнадцатого. По схеме с ними трое гражданских. Возможны повреждения конструкции.
— Понял.
Мы начали спуск, наступая на ступени, заваленные крупными осколками. Вода стекала под ногами, перила обгорели и искривились. В нескольких местах тлели какие-то тряпки — не иначе выбросило очередным взрывом. Часть лестницы несколькими этажами выше была обрушена, открывая доступ свежему воздуху через громадную дыру в фасаде.
На площадке девятнадцатого этажа нас встретил завал.
Переход между крыльями высотки просматривался всего на несколько метров. Дальше поперёк коридора лежали куски стен, металлические направляющие, обрушившаяся отделка и часть внутренней перегородки. Один край потолка провис, но основная плита перекрытия оставалась на месте.
Киселёв поднял фонарь, изучая разрушения.
— Девятый! — крикнул он. — Слышите меня⁈
Несколько секунд ничего не происходило, затем из-за завала донёсся слабый металлический стук.
Три удара.
Пауза.
Ещё три.
— Работаем быстро, — приказал Киселёв.
Один из спасателей передал ствол назад и начал осматривать завал. Второй достал складной щуп и просунул его в щель между обломками.
— Корсаков, показывайте людей.
Я подошёл ближе, и в этот момент сверху раздался треск. Не тихий хруст бетона, к которому мы уже привыкли. Громкий, сухой удар, будто над головой выстрелили из тяжёлого орудия.
Все разом подняли головы и увидели, как по потолку пробежала трещина.
— Назад! — рявкнул Киселёв.