Страница 4 из 12
Я не знала, что произошло между ними. Но, глядя на то, как губы Гариета искривились в похотливой ухмылке, вдруг с ужасом поняла, что боюсь узнать.
Глава 4. Знак Девы
До учебного корпуса от нашего домика вела платановая аллея, и всю дорогу я перебирала то немногое, что умела.
Магия проснулась во мне в девять лет. Ночью я увидела в черном окне россыпь звезд, сложившихся в знак Девы, — так приходит Звездное Откликание, первая встреча со своим Созвездным Потоком. Наутро я заставила горсть земли в горшке свернуться в комок и снова осыпаться.
Дар — нечастая удача. На все королевство сильных магов наберется меньше горстки на сотню душ, и родиться такой может хоть в замке, хоть в нашем подвале, как придется. Знак Зодиака решал, какая магия тебе досталась. Дева относила меня к дому земли: власть над камнем и почвой да еще зеркальное зрение — умение смотреть сквозь стекло, воду и гладкий металл. Так объясняли те немногие, кто вообще снисходил растолковать что-то нищей девчонке.
Только знать — половина дела. Дар без учения остается слабым и капризным, как заглохший росток. Магии учат в академиях, а туда бедняков даром не берут: за науку платят золотом, которого у нас отродясь не водилось. Оттого все мое колдовство и свелось к грошовым фокусам: свернуть землю комком, нащупать свое отражение в лохани с водой посреди темных сеней, угадать по камню, где под ним пустота. Забава для ярмарки.
А теперь залы, где всему этому учат, распахнулись передо мной. Пусть под чужим именем и на один-единственный год — я собиралась выжать из него все. Магам в Астреллоре кланяются, их зовут и к постели больного, и к столу переговоров, платят так, что достанет и на лекаря, и на свой угол. Даже недоучке. Выучу азы — и дома, вернувшись собой, отыщу работу, о какой швея и мечтать не смеет.
За этими мыслями я и не заметила, как дошла.
В корпусе было людно. Студенты стекались к дверям аудиторий, гудели, смеялись, и я шла в этой толчее, стараясь держаться так, будто здесь мне все знакомо.
У поворота на лестницу я поймала на себе взгляд — тяжелый, неотступный. У стены, сунув руки в карманы, стоял парень и смотрел на меня в упор. Темные брови сведены, челюсть сжата. Он не опустил глаз, даже когда я встретила его взгляд.
Его я тоже узнала. Аврелия показывала мне и этот портрет. Джек. Тот, что сох по Мерлин и ничего не добился, — так она сказала тогда, поджав губы. Влюбленный до одури и отвергнутый.
Сейчас он смотрел на меня так, словно я осталась ему что-то должна. Или видел во мне ту, чье лицо я носила. Аврелию он ненавидел? Винил в чем-то? Я равнодушно скользнула по нему взглядом и прошла мимо, но еще долго чувствовала этот взгляд спиной.
Надо к нему приглядеться, решила я. Отвергнутый воздыхатель, что провожает такими глазами подругу погибшей, — мимо такого пройти нельзя.
Аудитория поднималась полукругом, ряд над рядом, к высокому окну. Я устроилась с краю, подальше от чужих локтей, достала бумагу и грифель, как все вокруг.
Занятие оказалось вводным. Немолодая женщина в темной мантии магистра прошла вдоль первого ряда и заговорила — о башнях, о расписании, о том, как устроено обучение. Дом земли и дом огня она отсылала в мастерские артефакторов, дом воды и воздуха — к алхимикам. О резерве сказала просто: он у мага как дыхание в беге, тратится и возвращается, а чем чаще его гоняешь, тем дольше выдерживаешь.
Многое из этого я уже знала от госпожи, и мысли мои потекли своим чередом, пока магистр не подняла голос:
— И последнее. Тем из вас, кому назначен куратор, выпала особая удача. Кураторами у нас остаются выпускники, что проходят в Академии стажировку. Они обязаны ответить на любой ваш вопрос и, если понадобится, заниматься с вами отдельно, сверх общих часов. Не стесняйтесь их тревожить. Для того они и приставлены.
Я едва не фыркнула вслух. Мой куратор скорее откажется от стажировки, чем сядет со мной над книгами сверх положенного. Утром он мечтал сплавить меня кому угодно — а теперь, выходит, обязан водить меня за руку по премудростям Девы. Я представила лицо Кариона при словах «дополнительные занятия» и улыбнулась в кулак.
Словно подслушав, дверь аудитории отворилась.
Вошел Карион. По рядам пробежал шепот; на него смотрели, кто с любопытством, кто с опаской, кто с восхищением. Меня он отыскал взглядом сразу, будто заранее знал, где я сижу, и коротко проговорил, обращаясь к магистру:
— Прошу прощения. Госпожу Морвейн вызывают к ректору.
Магистр кивнула. По залу прокатился новый шумок, и все головы повернулись ко мне.
Я поднялась, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. К ректору — в первый же день. Я не успела ни оступиться, ни ляпнуть лишнего. За что зовут на ковер к первому человеку Академии?
Пальцы сами нашли под воротником изумруд. Он был теплым и держал мое лицо — пока держал.
Я спустилась к дверям. По лицу Кариона нельзя было прочесть ничего. Он придержал передо мной створку и, когда я поравнялась с ним, обронил тихо, одними губами:
— Успела что-то натворить в первый же день? Рекорд даже для тебя.
Глава 5. Ректор
Кабинет ректора находился в главной башне, под самой крышей, и всю дорогу по витой лестнице я уговаривала себя, что все обойдется. Выходило скверно.
Неужели раскрыли? Так скоро, в первый же день — кто-то что-то заметил, и вот меня ведут наверх, чтобы при всех сорвать чужое лицо с самозванки. Я перебирала утро по частям: чем себя выдала? Слишком мягко ответила Кариону? Слишком неловко держала вилку? Слишком низко опускала голову?
На верхней площадке меня встретил секретарь, отворил высокую дверь и пропустил внутрь.
Кабинет был светлый, заставленный книгами и картами звездного неба. Из-за широкого стола мне навстречу поднялся мужчина — лет тридцати пяти, с открытым лицом и ранней проседью на висках. Он улыбнулся так приветливо, что часть моего страха отступила сама собой.
— Госпожа Морвейн. Проходите, прошу. — Он указал на кресло у стола. — Не пугайтесь, я вас не задержу. Хотел лишь повидать вас лично.
Я опустилась в кресло, держа спину прямо, как учила Аврелия. Ректор сел напротив и сложил руки на столе.
— Признаться, я не был уверен, что вы вернетесь, — сказал он мягко. — После всего, что случилось в прошлом году... Такое горе не каждому по силам. Как вы, дитя мое? Только честно.