Седьмой. Том 1

Глава 1. В другом мире

Я продолжал с закрытыми глазами мысленно проговаривать мантру приносимую успокоение. Рукоять «Одинокого» упиралась в плечо, распространяя вокруг себя успокаивающую мягкую силу.

В зале ожидания гулял сквозняк, слышались тихие разговоры наёмников, то и дело хлопала главная дверь, говоря о том, что пришёл очередной наёмник собирающегося рейда в алый мир.

Почти все люди кучковались небольшими группами. Алый мир хоть и считался не таким опасным, как синий или зелёный, но, всё же, умереть там было вполне возможно. Одиночкам приходилось вдвойне тяжело. Потому таким путём шли очень немногие. Например, кто-то вроде меня.

Открыв глаза, я почувствовал на себе множество презрительных взглядов. Обычное дело. Хорошо, что ограничивались лишь только этим. Так уж был устроен мир — слабость считалась чем-то унизительными. Потому подобных мне здесь терпели, но не более. На территории алого мира никто бы даже не стал церемониться. Как минимум бы плюнули вслед. Наёмникам с деревянными значками, какой сейчас красовался у меня на рукаве, приходилось идти на разные ухищрения, чтобы попасть в группы рейдов. Либо как я становиться одиночками.

— Ты мог бы объединиться с другими, или даже клановыми группами, — как обычно, появление белого тигра я пропустил. — Я уже тысячу раз говорил тебе, насколько опасно посещать миры соцветия в одиночку. Ты рискуешь не только собой, но и жизнью своей сестры. Не забывай, что остался единственным из семьи, кто всё ещё жив и ищет её.

Фамильное божество моей семьи, точнее, последняя тень её былого величия. Божества были проявлениями великих сил, пришедших из-за изнанки. Видеть их, взаимодействовать с ними и даже использовать в битве могли лишь медиумы. К сожалению, я оказался очень слабым медиумом, поэтому всё, что я мог это услышать горестные причитания фамильного божества.

Божество очутилось за моей спиной и в естественной для себя сварливой манере тут же стало выговаривать всё, что оно думало. Старый тигр никогда не менялся. И этот разговор всегда происходил за несколько минут до очередного выхода. Спорить с фамильным богом особого смысла не было, он всё равно остался бы при своём мнении. Да и устраивать перепалки с невидимым для других людей существом плохая мысль. Потому всегда приходилось терпеть. Как и сейчас. Бесплотный бог рано или поздно должен выговориться и замолчать.

— Пять минут до открытия портала! — в зал зашёл представитель клана Лепестков с тяжёлой на вид многозарядной винтовкой в руках и объявил о скором начале рейда.

Тигр, услышав его, перестал выговаривать мне по второму кругу одни и те же доводы, и раздражённо фыркнув, отправился куда-то по своим божественным делам.

Я проводил взглядом белу шкуру фамильного божества, исчезающего в темноте коридора, откуда появился представитель клана, и вздохнул. После смерти большей части семьи хранитель совсем сдал, он много поколений служил нам верой и правдой и случившееся сильно подкосило его. Позже, уже после нападения, белый тигр пропал на целый месяц. Я тогда думал, что он развоплотился, не выдержав удара. Но, слава всем духам и богам, он всё же вернулся. Правда, став при этом ещё более несноснее.

Наёмники вокруг стали собираться и группами выходить из зала, направляясь в соседнее помещение с порталом. Обычное дело. Я не любил идти в этой толпе. Слишком много презрительных взглядов ловил на себе и своём значке наёмника. Слабак, побирушка, бесполезный — как только нас не называли, в основном за глаза. На территории Лепестков особо отбитые наёмники, всё же, старались себя сдерживать.

Дождавшись, когда основной поток людей схлынет, я поднялся на ноги, следуя за ними. Коридор ведущий к порталу всегда плохо освещался. Почему — не знаю. Тусклый свет зала с порталом из-за этого всегда казался ещё более мистическим. Далёким маяком он светился впереди, не давая потерять направление. Штаб-квартира Лепестков была настоящим лабиринтом для человека не из клана, потому поворачивать в один из десятков ответвлений я бы никому не советовал.

Добравшись до зала и войдя внутрь, оказалось, что представители клана уже начали открывать врата перехода. Сразу несколько их медиумов крутилось возле высокого кольцеобразного сооружения. Энергетические всплески разлетались в разные стороны каждый раз, когда клановые чародеи, соединив силы, обрушивали на врата очередной удар. Наконец, спустя пять-шесть ударов арка врат стала зарастать тонким ледяным слоем, на котором ширились и расцветали сотни инеевых узоров. Портал в алый мир был готов, и как подтверждение этому, ледяная корка треснула, а на её место пришёл яркий алый тоннель-переход. Из-за такого яркого цвета этот мир и был так назван.

— Ну что же, хорошо, что они сразу открыли переход, — донеслись до меня слова одного из наёмников неподалёку. — В прошлый раз нам пришлось ждать несколько часов до распечатывания. Рейдлидер тогда сильно разругался с Лепестками, пока они не открыли нормальный устойчивый портал.

Ну, никто не заставлял наёмников отказаться от рейда в этом случае. Такое случалось не то чтобы часто, но бывало. В этом случае членам рейда предлагали поход в другой мир, например, в зелёный. Но для меня такой расклад был прямо скажем не самым лучшим. К сожалению, мой потолок — это только алый мир. Без слияния с фамильным богом или использования магии, в которой я откровенно слаб, идти в другие миры обычное самоубийство. Оставалось только полагаться на «свод законов» — древнем искусстве боя на мечах с вплетением духовной силы. Благо дед взялся за моё обучение, понимая, насколько тяжело придётся мне, как наследнику в будущем, даже с поддержкой семьи. Но так и не успел завершить его. Семья погибла всего через несколько лет.

Я вздохнул, крепче сжав ножны «Одинокого», моего меча, подаренного отцом на совершеннолетие. Всего за пару месяцев до смерти.

Наёмники стали медленно продвигаться вперёд, заходя внутрь врат. Один за другим они исчезали в алом зеве круглых ворот, что, казалось бы, вели в никуда.

Когда подошла моя очередь, я поправил лямки лёгкого рюкзака, где находились некоторые припасы на пару дней, решительно шагнул в похожую на кисель субстанцию, покрывающую вход ворот. Сам переход мне никогда не нравился, это была круговерть кульбитов и переворотов. С таким не каждый желудок способен справиться. Несколько мгновений, казавшихся вечностью, и вот я стою на площадке перед вратами по другую сторону.