Страница 96 из 101
Если бы Сан-Диего был мужчиной
Случалось ли вам лететь куда-то далеко-далеко и не иметь практически ни малейшего представления о том, куда вы летите? Редкость в наше время всепоглощающих информационных технологий, но представьте себе, что это случилось. У вас было плохое настроение и накопившаяся усталость, и не было ни времени, ни желания изучать, что это за город, кто в нём живёт, что интересного можно там посмотреть.
Он вам уже не нравился, потому что лететь тринадцать часов, а потом ещё три часа добираться на машине. И потому, что разница во времени с Москвой одиннадцать часов: когда туда летишь – минус, а обратно – плюс. Это совершенно невозможно сразу сообразить и злит ещё больше.
Нет, конечно, вы всё равно перед тем, как паковать чемодан, глянете, какая там погода на неделе, удивитесь, что каждый день одинаковая, у вас появится блондинистая мысль, что это какой-то глюк на сайте, но зонт брать с собой не будете, вот и всё.
И вот вы оказываетесь там, в нём, на нём, над ним. Ах, если бы он был мужчиной! Он был бы таким…
Если бы Сан-Диего был мужчиной, ему бы одинаково шли и деловые костюмы, и пляжные шорты, и майки, и, конечно, джинсы. Он же американский мужчина или мужчина в Америке. Его тёмно-синее поло с белоснежными полосками не смогло бы оставить вас равнодушной. Не смогло и не оставило.
Он был бы не высокого роста, а такого комфортного, удобного роста, чтобы с ним было приятно идти за руку и заглядывать в его тёмные глаза. Идти с ним за руку вдоль набережной залива, где пришвартованы яхты. Они колышутся на волнах, так и ждут, чтобы кто-то глянул на них, чтобы для кого-то их вид показался необычным, может, даже красивым… Но нашему герою так не кажется, это для него само собой разумеется, ему даже не особенно нравятся длинные яхты, они недостаточно маневренны, они просто статусны. А у него настолько всё хорошо и гармонично, что он уже давно не меряется ни с кем. Ничем. Ни длиной яхты, ни какими-либо иными длинами…
Если бы Сан-Диего был мужчиной, он показал бы своей женщине океан. Океан во всей его красоте и многообразии, с невероятными волнами, которые то мягко обнимают утёсы, то пенятся прямо у ног, обрызгивая одежду и завлекая своим шумом. Он показал бы даже милых морских котиков и не побоялся бы «чудного» запаха, который источают эти животные, он же очень близок всему природному и натуральному.
Он прокатил бы вас по горному серпантину, а потом на вершине горы показал бы мраморные барельефы солдат, которые когда-то погибли за Америку. Он размахивал бы своими флагами по поводу и без повода. Он открыл бы замечательный вид на самого себя с вершины этой горы, чтобы посмотреть на город, его хайвей и набережные вместе с солдатами.
Если бы этот замечательный мужчина пригласил вас на ужин, он смог бы дать вам всё: и закат на берегу, и красивый столик, и свечи… Он мог быть дать всё, кроме вкусной еды. Готовить сам он бы не смог, или у него получалось бы ужасно невкусно. И сколько раз он ни пытался бы приготовить даже совершенно беспроигрышные блюда, это бы ему никак не удавалось – будь то креветки или стейк на гриле, и даже свои сочные салаты он поливал бы какой-то невероятно кислой подливкой. Вы бы снисходительно улыбались и приговаривали, положив голову на его широкое крепкое плечо: «Дорогой, любимый, родной, ты же так быстро бегаешь за кофе и маффином из "Старбакса”…»
А ещё у него дома обязательно были бы фрукты и ягоды. Их же не надо готовить, их можно просто помыть и красиво разложить, а это он делать умеет. Красиво разложить фрукты, красиво зажечь свечи, поставить красивую музыку про американскую любовь и чувствовать себя в этой обстановке вполне уверенно, как часть её. Ах, Сан-Диего…
Он никогда не смог бы сидеть, если вы стоите.
Он всегда предложил бы вам что-то принести и принёс бы. Либо своё родное местное калифорнийское вино, либо свой отвратительный американский кофе.