С катышками и без

Просто ей шестьдесят. Вот и всё, это всё объясняет. Они давно с ним одно целое. Он не может ничего планировать и жить без неё, но ей шестьдесят, и последние годы отношения у них родственные.

Бессмысленно пытаться что-то изменить и привнести некую романтику. Это как глотать воздух во время приступа астмы. А она не любит совершать нервические прыжки и глупые поступки.

Она не любит и никогда не позволяет себе вести себя недостойно. У неё всё должно быть гармонично. Если ей шестьдесят, глупо пытаться выглядеть на тридцать. Она научилась жить в гармонии с собой. Она готова встретить старость и даже не боится этого слова. А он, видимо, нет.

Она хотела вместе с ним идти и дойти. Но так случилось, что он всё-таки решил хватать воздух. За тридцать лет жизни вместе, не просто рядом, а проникая друг в друга, она научилась ощущать каждое движение его души. Он бы тоже научился, но мужчины чувствуют по-другому.

Она ощущала, как он сомневается. Как он мечется, как он мучается. А мучить его ей не хотелось. Она знала, что у него хватит сил принять это решение. Как это ни парадоксально, она уже поняла, что сможет с этим смириться и жить дальше достойно. Она просто ждала этого.

«Значит, он скажет ей сегодня… Да, бедные молодожёны», – думала она.

* * *

Про Анну все говорили, что она очень симпатичная маленькая блондиночка и большая умница. У неё всё всегда по полочкам, она живёт по своим собственным правилам, которые сама для себя утвердила и в которых много ограничений. Для неё важно строить свою жизнь выверенно, чтобы получить спокойствие и стабильность.

Почему именно к этому она стремилась больше всего в свои тридцать лет? Она никогда не понимала людей, которые устраивают хаос из своей жизни, у которых нет собственного дома, и они к нему не стремятся, которые слишком много путешествуют и тратят на это слишком много денег, которые временно не работают в течение года-двух и что-то читают, что-то узнают.

У неё всё по правилам. Отличница в школе, лучший диплом на курсе в университете, хорошая работа, стабильная зарплата, начинающаяся свобода и полная финансовая независимость, которая позволяет выглядеть так, что уже не поймёшь, может быть, даже она богата. У неё всегда счастливый вид. Она каждый день довольна собой. Одета с иголочки, идеально, в своём собственном стиле. Всё это производит впечатление, правильное впечатление на тех, кто понимает.

Она ещё не знала, что делать со своей личной жизнью. Она никак не могла решиться на то, чтобы так же правильно, как она выбирала профессию и место работы, выбрать себе мужа. Чтобы он был самостоятельный, перспективный, ответственный. Но она знала, что решится на это. Была твёрдо в этом уверена, что выберет наиболее подходящий вариант из актуальных предложений в следующем году.

Однажды, совсем не солнечным летним днем, а дождливым ноябрьским, и не в уютном кафе, а на скучном приёме она встретила его. Больше она не рассуждала ни о ценностях, ни о том, кто прав, а кто нет, ни о том, как надо, а как не надо. Он приблизился к ней, и её переполнило ощущение, что он – её мужчина. Что с этой минуты она будет принадлежать не себе, а ему. Её потянуло к нему, поближе, подольше. Внешне это никак не проявилось. Она была мила, сдержанна. Но она уже всё знала. Вот так, за одну секунду, максимум за семь.

Потом он будет шутить с ней:

– Конечно, ты выбрала для себя самый удачный вариант из всех возможных, ты сделала правильный выбор. Во-первых, я мужчина молодой и перспективный. Мне же всего пятьдесят девять, а тебе уже тридцать два. Во-вторых, я лишь немного не свободен. У меня просто есть сейчас жена, с которой мы прожили вместе тридцать с лишком лет. Это, кажется, больше, чем тебе, да? В-третьих, у меня есть дети, которых нужно обеспечивать, и внуки. Здесь ты права, их не так много, как могло бы быть. Сын, дочь, да пара внуков. В общем, ты всё сделала правильно. Конечно, я именно тот мужчина, которому стоит посвятить свою жизнь. Для которого ты росла, цвела, училась и стала такой замечательной. Ты стала такой красивой, такой умной, такой любимой. Ты моя.

Но так он скажет позже. Когда все главные решения в его жизни уже будут приняты. А пока она просто знала, что в этом случае не нужны никакие её приёмы, никакие улыбки, которые она обозначала номерами для разных случаев. Ничего этого не нужно. Нужно просто быть и заглянуть в глаза. Оказывается, любовь приходит именно так спокойно и наполняет твою душу ощущением, что больше ничего не нужно.

Он стал заезжать за ней после работы.

Единственное, что так и не поддалось ей, чему она так и не смогла научиться, – это вождение автомобиля. Что-то ей мешало, какую-то галочку в своей голове она так и не смогла снять, чтобы сесть и поехать.

Он заезжал за ней, возил её в какие-то красивые места.

Они говорили и не могли наговориться.

Они не обсуждали ничего конкретного, не строили никаких планов. Они просто жили, были вместе.

Она точно знала, что он всё решит сам, когда придёт время, если это вообще будет нужно.

Она даже не ждала этого. Ей просто было хорошо.

Парадокс заключался в том, что только сейчас, когда появился он, такой несвободный, из другого поколения, совсем формально чужой, она обрела покой и гармонию, к которой всегда стремилась и которую надеялась получить, если будет жить по правилам.

Он знал, что ему придётся разделить с женой всё, что есть. Знал, что один из отелей, принадлежащих его семье, придётся продать. Не это беспокоило больше всего во всей сложившейся ситуации, а то, что он никак не мог стряхнуть с себя налёт предательства, который тонким слоем покрыл все его пиджаки и рубашки.

Он уговаривал себя, что не может ничего изменить. Что поступить честно в этой ситуации – это как раз и значит сказать правду и уйти. Что он оскорбляет жену, когда ведёт эту двойную жизнь. Но его душа не поддавалась на эти уговоры, и в душе он сам себя считал предателем и ничего не мог с этим поделать.

Однако решение он принял, и в этот дождливый день ему просто хотелось пройтись вокруг своего «Ахтермана», проститься с ним и попытаться объяснить этим многовековым стенам, что он не предаёт их, её, а живёт дальше, пытается жить дальше, не стареть, а жить. И Анна даёт ему эту возможность, эту уверенность, что созерцательная часть жизни ещё не начинается и начнётся не скоро.

* * *