Страница 63 из 101
А потом вообще, как в банальной голливудской мелодраме, вся семья лохматит друг друга подушками и пьёт какао прямо в пижамах. Все смотрят друг на друга: Поля на маму, мама на Полю, папа на Полю, мама на папу. И следует завтрак с самыми вкусными в мире остатками песто, помидорами и сыром, и снова звучит его «Ну как ты это ешь?» и её «Мама, ты снова будешь это зелёное?», и сияют четыре совершенно одинаковых глаза, под которыми даже щёки движутся синхронно. Полина и Петя едят хлопья с молоком.
Как-то сам собой возникает вопрос, чем заняться, когда никуда особенно не надо. Мы что-то выбираем, голосуем, я, как всегда, остаюсь в меньшинстве со своим художественным чтением, и мы все вместе смотрим «Тринадцатого воина», от которого и Петя, и Поля в полном восторге, и восторг этот усиливается от того, что можно делать комментарии для меня как для новичка. И на мой немой вопрос «Почему ребёнок должен смотреть на эти сомнительные батальные сцены?» даётся сбивчивое объяснение о просветительской роли киношедевра, ведь она теперь знает, кто такие арабы и кочевники. Но как-то и фильм захватывает, Бандерас всё-таки, и счастье никуда не уходит.
Мы обсуждаем фильм, медленно убираемся и решаем всё-таки выбраться из нашего сверхуютного гнёздышка и съездить в квартиру, которую мы уже почти закончили готовить к переезду Полиных бабушки и дедушки, и в этой отремонтированной квартирке остались только штрихи, чтобы всё стало уютно и совсем уж привлекательно.
Моросит дождик, по озеру гуляет ветер. А вам втроём тепло и уютно в вашей машине, у которой есть прозрачная крыша, специально придуманная для того, чтобы создавать у пассажиров это невероятное ощущение счастья и красоты во время дождя…
Счастье продолжалось, когда дочурка бегала по квартире и импровизировала в танцевальных па под «Наше радио», любимый муж в такт тем же песням что-то доделывал из сантехники, а я разговаривала по Skype с родителями, и Skype в этот счастливый день ни разу не выбило, разговор ни разу не прервался, несмотря на отсутствие Wi-Fi.
И тут раздался звонок. Я даже не заметила, что, оказывается, Петя выскочил из квартиры, потому что ему кто-то позвонил. В нашу машинку, почти новенькую, такую любимую и верную, в припаркованную машину (а Петя ещё радовался, что такое хорошее место и свободно) на всей скорости врезалась какая-то огромная машина с большой железякой впереди и привела нашу пижонскую машину (то есть «Пежо») в совершенно плачевный вид, смяв всю переднюю часть, а в этой передней части, я так понимаю, самые важные детали. И даже двигатель.
Если поймать эмоцию, которую я испытала, то она была примерно такая: «Может быть, всё не так страшно, может быть, всё не так страшно, может быть… нет, всё очень плохо, её, наверное, бессмысленно ремонтировать, ну ничего, сейчас ГАИ приедет, разберёмся и домой поедем. Ой, как же мы поедем, на чём? А как теперь на электричку, а как ребёнка в сад, а как, если надо куда-то? О Боже!»
Потом я посмотрела на своего мужа, а он просто белый. Для него это совсем трагедия. И конечно, всё это случилось в самое неподходящее для этого время, ну в самое.
– Петь, ну что ты так. Ну могло быть и хуже…
– Хуже? Вот, скажи, за что нам это? Ты что, не понимаешь, на какую это сумму…
Как-то совершенно предательски после этих слов в голове пронеслась мысль, что хорошо, что я вчера в салон сходила по полной программе, на месяц хватит, а то на следующих выходных уже не смогла бы.
– Дорогой, знаешь, в нашем возрасте уже нужно привыкнуть в таких ситуациях задавать себе вопрос не «За что?», а «Для чего это случилось?», – спокойным тоном доктора Курпатова произнесла я, мысленно спрашивая себя, почему именно мы и чем мы это заслужили.
Дальше мой взор упал на людей из той машины, которая в нас въехала и так изменила наш счастливый уклад. Эмоции захлестнули, и я решила, что это не тот случай, когда необходимо сдерживаться.
– Кто это сделал? – пока ещё холодно и разумно спросила я.
– Я, – отвечает женщина премерзкого вида, ну, во всяком случае, мне так показалось, с толстым лицом и плечами и худыми ногами. – Мне очень жаль.
– Жаль? Ну, вы можете как-то попытаться загладить свою вину. – Фурия во мне начинает подавать голос. – Отдайте нам свою машину, ребёнка в сад возить, пока нашу не починят. Это если вам жаль и если вы порядочный человек, который отвечает за свои действия.
– Нет, машину я не отдам, мне нужно на работу ездить, – отвечает худоногая.
Ну что тут скажешь? Но я что-то говорила, используя все доступные мне фигуры речи, чтобы все сидевшие в той машине ощутили полное своё ничтожество, и я по лицам видела, что ощущают, но машину не отдали.
Когда всё закончилось, полицейские сказали, что за такое нарушение не предусмотрен штраф и права забирать не положено, потому что «если за каждый наезд права забирать, то у нас бы полгорода без прав ходило». Виновница просто села в свою машину и уехала, а мы остались у своей разбитой «Пежо», которую только оценщик из страховой компании будет оценивать через неделю, а потом нужно будет искать где-то деньги на ремонт, и неизвестно, сколько всё это продлится…
До дома мы как-то добрались. Почему-то мы сидели на полу, видимо, чтобы ещё раз до самого конца прочувствовать свою обездоленность, и читали отзывы о работе страховой компании, в которую нам предстояло обратиться: «не выплачивают даже после решения суда», «полгода жду страховой выплаты»… и так далее.
– Но, Петь, как-то жёстко на полу сидеть, твердо, да? – сказала я. – И есть хочется. А давай пельмешек сварим. Знаешь, есть такие маленькие-маленькие. Вкусные, наверное.
– Да, мама, да, давай эти маленькие сварим, я об этом давно мечтаю.
Она у нас вот это «давно мечтаю» тогда через слово вставляла, даже в ответ на «Поля, твоя спортивная форма постирана».
И стало как-то так хорошо. Телевизор не включали. Разговаривали до глубокой ночи. Смеялись. И было ощущение какого-то счастья, что ли.
Ну конечно, это счастье. Мы ещё и подушками побросались, перед тем как уснуть.
А утро было уже обычным. Это когда и на работу, и в сад, и на электричку. А вот она едет, не успею, нет, успела, ещё и место свободное успела занять, и соседи не толстые, не пойму, в Останкино наконец дорогу перед платформой заасфальтировали, что ли? Вот счастье-то.
Мама может
Была вызвана на беседу в детский сад. Напряглась, пошла.
– Проблема серьёзная, – говорят. – Полина не верит в Деда Мороза. Ещё и другим детям рассказывает, что его нет.