Страница 39 из 73
Сейчас, как никогда, хотелось промочить горло чем-нибудь тёплым или даже горячим. Бывший имперский представитель и сам не заметил, когда его голос успел так охрипнуть. Разговор с Дмитрием Яковлевичем длился не больше нескольких минут. Однако пропотел бывший не хуже, чем во время императорского смотра.
— Будешь чай? — спросил Николай Андреевич, выставляя две кружки на стол.
— С удовольствием, — чуть отстранённо ответил Павел, размышляя явно о чём-то своём.
Горевой молча разложил по кружкам пакетики и принялся дожидаться, пока, наконец, вскипит вода. Щёлк. Дождавшись звонкого щелчка, машина поняла чайник и разлила по кружкам кипяток.
— В городе неспокойно, — словно бы и не собеседнику констатировал Кривой.
Павел кивнул. Спектакль вышел очень достоверным. Город буквально наводнили представители СИБ и канцелярии. Усилились досмотры на въездах и выездах. Очень многие силы, заинтересованные в серых потоках через мёртвый узел, временно забились по норам. Однако совсем скоро они начнут роптать, и возможности выразить своё недовольство у них хватает. Чего стоит нескольким уважаемым людям, например, хотя бы на пару дней «грохнуть» неофициальный поток чипов на одном маршруте. Это будет сильным ударом для других серьёзных людей, которые и до императора добраться могут, чтобы найти управу на землю роющих в городе.
Однако пока действовало особое положение, во время которого оперативники канцелярии нанесут несколько точных «уколов» в рамках «профилактических мероприятий», чуть раздвинув рамки закона. Несколько довольно серьёзных, но слишком уж поверивших в свою безнаказанность, личностей сменят прописку на долгие годы. Большая часть — навсегда. Под шумок Тайный кабинет цесаревича решал свои задачи.
— Да и пусть их, — равнодушно махнул рукой Волконский.
Развели, мол, анархию.
Посвящать Николая Андреевича в план «Невод» клановец не собирался. Меньше знает — крепче спит. За чашкой Павел подошёл к окну и, отхлебнув кипятка, бросил взгляд на улицу. Но он и не успел заметить, когда на улице так стемнело.
— Скинь запись разговора на мою почту, — попросил он не оборачиваясь.
Светлане явно будет о чём подумать. Например, предположить, каким образом Кардинал собирается использовать несколько вооружённых отрядов внутри высотки. И как эту ситуацию можно повернуть к их выгоде.
— Сделано, — отозвался Николай Андреевич, пробежавшись пальцем по клавиатуре аппарата засекреченной связи. — Разреши вопрос, господин?
Павел обернулся. Приставка «господин» обычно появлялась, когда бывший имперский представитель предавал своим словам особое значение.
— Почему ты не убил Тун Яо?
Вопрос оказался не то чтобы неожиданным, но явно выбивающийся из канвы «сюзерен-вассал». Однако для его собеседника ответ отчего-то был очень важен. Несколько секунд Павел размышлял, что можно сказать на эти слова. Наконец, когда Горевой уже перестал ждать ответа, молодой человек пожал плечами.
— Она сдержала своё слово, — задумчиво выдал клановец. — Я сдержал своё. Всё честно.
Он не слишком представлял, как можно точнее объяснить его решение в тот день.
Какое-то время Горевой переваривал ответ. Кажется, он услышал в словах нынешнего сюзерена гораздо больше, чем вкладывал в него Волконский. Однако разговор продолжить не удалось. Собеседников прервал короткий тоновый сигнал входящего сообщения. Хозяин кабинета взял со стола коммуникатор и быстро просчитал пару скупых строк. Николай Андреевич ознакомился с текстом и поднял взгляд на Волконского, всё так же продолжающего изучать улицу за окном.
— Некто Кондрат Риммович прибывает через два часа.
— О как, — качнул головой Павел. — Кто-то явно расщедрился на скоростной курьер. Итак, час на подготовку. Ещё шестьдесят минут на полёт до Красноуральска, стало быть.
Волконский достал уже свой гаджет и отбил короткое сообщение: «Восьмидесятиминутная готовность».
— Я не успею собрать людей, — признал Горевой.
О такой мелочи, что ради общего сбора придётся отложить все ранее поставленные воеводой задачи, он даже упоминать не стал.
— И не нужно, — покачал головой новый сюзерен. — Твоя задача — встретить посыльного и принять приказ. К моменту прилёта представителя мои люди будут уже на позициях.
Горевой согласно кивнул. Разве можно доверить штурм собственных объектов сторонним специалистам? Он хоть и работал на «небожителя», но должным уровнем доверия пока не обладал. И ресурсом, кстати, тоже.
— А как плотненько идут-то, — покачал головой молодой человек, глянув на время.
До Трибунала оставалось чуть меньше шести часов. Стало быть, через два часа прибудет помощник Дмитрия Яковлевича. Ещё полчаса на молниеносную штурмовую операцию и выезд к точке эвакуации. Если Кардинал действительно задействовал один из скоростных курьеров клана, то ещё через шестьдесят минут его люди будут в здании с расширенным комплектом выживания, как любит шутить командир ГБР. «Даже интересно, как мой многоуважаемый родич собирается провести вооружённый отряд к залу Совета.» — оценил сложившуюся ситуацию Волконский. Впрочем, через секунду Павел выбросил лишние мысли из головы: пусть потом с дырами в охране разбираются люди Валерыча и контрразведка. Это уже не его зона ответственности.
— Кажется, дождь собирается, — ни к кому особо не обращаясь, пробормотал Николай Андреевич, глянув за окно.
Павел поёжился. Да, Тишь гоняла его даже в самых суровых условиях. Однако прохладу и дождь клановец не любил. Эта противная сырость вызывала в нём отвращение на уровне рефлексов. Остаётся лишь посочувствовать штурмовым группам, что будут дожидаться начала операции под проливным дождиком. Отчего-то Волконский очень сомневался, что свинцовая туча, навалившаяся на город, пройдёт мимо.
Сделав завершающий глоток чая, Павел поставил пустую кружку к чайнику.
— Что ж, Николай Андреевич, поехали. Пора встретить нашего дорогого гостя, — предложил он, первым делая шаг к двери.
Клановец на секунду задержался на выходе. Затем обернулся. Горевой всё ещё стоял у стола, глядя на пустую кружку. В его глазах была усталость. Не та, что от пары последних бессонных ночей, а та, что от постоянного напряжения и необходимости всегда быть готовым к тому, что всё может рухнуть в следующий момент.
Павлу в чём-то было знакомо это чувство. Однако рядом всегда находились те, кто напоминал, что в мире есть за что биться.