Страница 24 из 73
— Как минимизировать потери от этого решения.
Волконский задумался. Читать между строк он умел прекрасно. И последние слова Цесаревича внушали надежду на светлое будущее.
— Сколько? — слегка севшим голосом уточнил он.
Пусть эта сестра Анна решает задачу на благо империи. В конце концов, чем спокойнее будет в её границах, тем проще будет жизнь Волконского.
— Шесть месяцев максимум, — ответил Константин Дмитриевич.
«…Затем можешь делать всё, что хочешь.» — вслух произнесено не было. Однако подстрочник был понятен обоим собеседникам.
— Вплоть до? — уточнил Павел прямо.
— Вплоть до, — подтвердил Цесаревич.
Ему тоже психопаты со столь интересными возможностями на этом шарике земном не были нужны как класс. Так что решение Долгорукому далось легко.
«Вот ведь жук!» — оценил невесело Павел.
Мало того что цесаревич получит профит от объединения «филиалов» под началом Каласа с минимальными затратами. Так ещё и после уберёт Анну чужими руками, просто перестав стоять на пути у своего опричника.
— Политика, — с нескрываемым отвращением произнёс Долгорукий.
— Что ж, — наконец решил молодой человек. — Я готов подождать. Но не более полугода.
Царевич не ответил, но Волконский почти наяву увидел, как тот кивнул задумчиво.
— Второе условие. Я смогу использовать любые понадобившиеся мне мощности, чтобы установить местоположение сестры Анны после того, как в ней отпадёт необходимость.
В этот раз Константин Дмитриевич всё-таки ответил вслух:
— Без фанатизма, Павел Анатольевич, — строго произнёс он.
На это промолчал уже Павел, про себя решивший, что возьмет столько, сколько понадобится для обнаружения сумасшедшей сектантки. Ну не мог он иначе воспринимать человека, способного убить сотни ради того, чтобы спасти нескольких приближённых.
— В таком случае, — негромко произнёс Долгорукий. — Мы договорились.
— Мы договорились, — подтвердил Павел и, наконец-то дошедший до своей цели, нагнулся над окошечком кофейного ларька. — Капучино двести, пожалуйста.
Получив заверение, что всё будет сделано в течение трёх-пяти минут в лучшем виде, он вновь вернулся к разговору, краем глаза отмечая, как подъезжает его машина.
— Кофе балуешься? — констатировал Царевич.
— Наслаждаюсь жизнью, пока могу, — объяснил свою позицию Павел.
Этой фразой было сказано гораздо больше, чем казалось бы на первый взгляд.
— Отличное решение, — поддержал Цесаревич. — Кстати, твоё заявление на отпуск без сохранения оплаты я получил.
Последние несколько реплик несли в себе множество смыслов, непонятных стороннему наблюдателю, даже если кто и смог бы подключиться к защищённой линии спецсвязи Государевой.
— Когда? — просто спросил Долгорукий.
Павел посмотрел на часы.
— Через…
Молодой человек задумался.
— Ваш кофе, пожалуйста.
Бариста справился с напитком в рекордные сроки. Павел вздохнул и взял стаканчик с подставки. Прикинув объём и время, чтобы не спеша расправиться с напитком, он просто ответил:
— Пять минут.
— Что ж, желаю удачи. Держи меня в курсе событий.
— Понял тебя, Константин Дмитриевич, — ответил Павел, снова переходя на «ты», вполне допустимое в приватных беседах.
Сбросив соединение, клановец сделал последний глоток и отбросил стаканчик в урну — точно, без замаха — и шагнул к подъехавшему внедорожнику. Выскочивший гвардеец тут же распахнул перед ним пассажирскую дверь. Прохлада салона, запах кожи, и привычный полумрак приняли Волконского в свои объятия.
Клановец опустился в кресло, и бронированная машина плавно тронулась с места, вливаясь в вечерний поток.
Парень успел подумать о том, что сегодня ещё нужно успеть. Успел отметить, как успевшая обойти машину Мышь пристегнулась рядом. Даже, казалось, смог разглядеть, как в боковом зеркале мелькнула тень.
А потом мир схлопнулся.
Взрыв не был громким — во всяком случае, для тех, кто внутри. Сначала пришёл удар: машину швырнуло вбок. Ремень безопасности с силой впился в грудь Павла. Через секунду огонь «лизнул» крепкую броню. Уши заложило от воя и скрежета рвущегося металла.
Внедорожник, ещё секунду назад такой тяжёлый и надёжный, теперь кувыркался по трассе, разбрасывая обломки, точно игрушечный. Куски брони, вырванные с корнем, врезались в асфальт, в бордюры, в припаркованные машины. Клубы дыма и пыли поднялись над улицей, заволакивая вечернее небо.
А затем настала тишина.
«Вот и все!» — успел подумать Павел, таки дотянувшись до амулетной связки.
И тут же на него обрушилась тяжелая темнота.