Страница 74 из 608
Глава 23 Добавь яркости
Я наклонился к старику и внимательно его осмотрел. Дыхание прерывистое, но глубокое, внешних ран не вижу, только разбитый нос и губы. На лице живого места нет, задрал рубаху и увидел одну сплошную гематому.
— Крепко тебя, — сухо произнес я.
— И похуже бывало, — улыбнулся старик.
— Ты потерял много крови.
— Да разве же это кровь в моем-то возрасте? Так, водица одна, вот и хлещет, не остановишь. А ты все-таки сдержал слово, вернулся.
— Угу, — кивнул я. — Лихой?
— Ну а кто ж еще. Сначала тихий был, а потом как за вашу смерть всем штраф накинули, так и озверел.
— Понятно, — произнес я.
Обычно, когда мой разум в критической ситуации мог принимать холодные и взвешенные решения, я мысленно благодарил за это Четверга. Но в этот раз нутром чувствовал, мое спокойствие — оно только мое собственное.
— Раз ты лежишь тут, то он внутри.
— Да.
Я медленно вытянул цепь из-под рукава и намотал ее сначала на один, затем на другой кулак. Так, чтобы между руками оставалось достаточно длины для размашистых ударов. Проверил кинжал, но тот прочно сидел, примотанный к предплечью.
— Нила, голубушка, подними старика, очень хочется на это посмотреть, — Соломон улыбнулся во весь рот, в котором явно стало меньше зубов с нашей последней встречи.
В жилмодуле было мало народу, смена вот-вот закончится. Но тем не менее я насчитал с десяток прогульщиков, из которых больше половины новых лиц. Похоже, где-то недавно прошел удачный рейд за стены.
В дальнем конце знакомая компания. Лихой и его братки. В этот раз их почему-то всего трое, неужели остальные тоже работают?
Я шел медленно, не торопясь. Меня заметили, всполошились, бросились куда-то в уголок. Что-то заскрежетало, зазвенело. Через мгновение вся четверка вновь показалась, держа в руках железные трубы от кроватной рамы.
Ну-ну.
— Четверг, не отрубай болевые эффекты без крайней необходимости. Хочу кое-что проверить.
— Тратить ресурсы на такую шваль — это расточительство, босс.
— Надо знать свои лимиты.
Вперед вышел здоровяк, который был правой рукой Лихого. Бросился на меня и нанес удар. Железная труба налетела на мою руку, словно на камень. Боль есть, ощутимая, но терпимая.
— Один удар, — произнес я. — Даю тебе еще одну попытку.
Опустил руку и приготовился. Несмотря на ужас в глазах мужика, он все-таки замахнулся и от души прописал мне трубой аккурат в висок. Голова дернулась, но не более.
Ясно. Если оружие или противник не насыщены эйбом, то угрозу представляют минимальную. Четверг подтвердил, что будет синяк, но сотрясения удалось избежать. Ну да, было бы странно сдохнуть от удара куском кровати. И это после того, как мною чуть не проломили стену, голову вбили в землю, а потом еще и расстреляли.
— Слабо, — резюмировал я спокойным тоном, глядя в глаза здоровяка.
В них я уже увидел не страх, а подступающее безумие. Мужик бросил трубу и с диким воплем рванул в сторону выхода.
Не успел. Цепь обвилась вокруг его груди, рывок через бедро и я бросаю его так, что тело мужика пролетает над головами остальных, пока с грохотом не бьется о стену, а затем падает на пол. Что-то там хрустнуло, но мне было плевать. Я предупреждал, что спрошу с него лично, я сдержал слово.
Дальше размусоливать не стал. Я двигался короткими стремительными рывками, так что обычный необученный человек был не в состоянии уследить и среагировать на мои движения.
Сближение, рывок за спину, подсечка, ноги взлетают к потолку, удар локтем, тело вбивает в пол. Следующий, рывок, два отрывистых удара, подручный поплыл, пятится назад, разбрасываясь зубами.
Смещение к третьему, удар под дых, пригнуться, пропуская трубу над головой, накинуть цепи, рывок. Один крысеныш влетает в другого, оба валятся и кубарем катятся по полу.
Поворачиваюсь к Лихому. Один на один. Эйба в нем с одного погружения, равномерно размазано по всему телу. Несерьезная концентрация. Он замахивается для удара, отбиваю трубу цепью, отвожу в сторону, рывок и удар лбом в переносицу. Плавное движение рукой и труба вылетает из его рук, а сам Лихой падает на пятую точку и в ужасе пытается отползти подальше, да только куда уж дальше, и так в угол зажался.
— Ничему ты не учишься, — произнес я, присаживаясь на корточки, чтобы наши глаза оказались примерно на одном уровне. — Я ведь сказал, что вернусь.
— Прости, прости, я все понял, правда, правда, — затараторил тот.
— Т-с-с, — приложил я палец к губам. — Ты моя сучка, забыл? Тебе не положено открывать рот, пока я не разрешу.
С волками жить — выть в три раза сильней, чем по жизни. А я понимал, что скоро или сдохну, или свалю из этого гадюшника. А вот Нила и Соломон останутся. Так что на этот раз пришлось вдолбить урок более основательно.
Да, проще было бы решить проблему кардинально. И дело даже не в том, что мясо должно оставаться работоспособным, а убийство здесь карается смертью. Правила пишут для рабов, а остальные исполняют их кто как хочет, это я уже понял.
Я отказался от этих навязанных установок еще в моменте, когда мне на шею попытались навесить какой-то мифический долг и проценты. Отказался играть по их правилам.
Но до хладнокровного убийства я все еще не дошел. Будь это Фас или Ред — матерые наемники, готовые убивать рабов без перерыва на обед — одно дело. А этот… Мясо, еле-еле забравшееся на полступеньки выше и отчаянно пытающееся на ней удержаться.
У меня нет к нему ненависти, только жалость. Как к мусору.
И как положено поступать с мусором, я выбросил его из дома. Весь. Потом придут везунчики и если быстренько тут все приберут, то отделаются всего четырьмя зубами каждый. Ровно столько Четверг не досчитал у Соломона.
В итоге мы вновь сидели в уголке жилмодуля, где откармливали добродушного дедулю. Только в этот раз не галетами и серой массой с запахом паштета, а нормальной едой, которую успели распихать по карманам.
Соломон молодец, не унывает. И, несмотря на возраст и тяжкую жизнь, остается добрым человеком в мире, где убивают и за меньшее. Я даже не знаю, восхищаюсь я им или завидую.
Пока дедуля выедал из хлеба мякишь, а Нила с упоением рассказывала ему о всех ужасах, что нам пришлось пережить в глубине, я сам не заметил, как сознание начало отключаться, погружаясь в сон.
Да, я все еще не до конца восстановился после глубины и любая активность быстро выматывала. Так что я позволил себе немного подремать, развалившись на койке.