Страница 504 из 608
Кодировку я получил с кровью Курамы. Освоение проходило постепенно и под его присмотром. К концу третьего дня я уже спокойно мог менять цвет волос, немного оттенок кожи, форму ушей и длину пальцев на руках.
Как ни странно, я мог менять цвет правого глаза как угодно, но левый неизменно оставался красным.
Параллельно с этим Курама обучал меня рунированию. Пока просто теории и комбинаторике, но как только закончу с кровью, перейдем и к практике тоже.
Примерно на четвёртый день по внутреннему таймеру Четверга мы добрались до верхнего яруса. И уже тут я начал замечать первые звоночки. Курама иногда ходил и тряс головой, словно бы пытался выбить каплю воды, застрявшую в ухе. Делал он это, когда думал, что его никто не видит.
Потом он начал бессвязно бормотать во сне, а один раз я проснулся и услышал, что он будто бы с кем-то беседует. Тихо, шёпотом, но при этом активно жестикулируя и даже споря. Только вот говорил он с собственной тенью от костра на стене.
И как бы он там ни бахвалился про две недели, я объективно понимал, что надо торопиться. Потому что такими темпами со стражем прокола мне придётся сражаться на пару с Субботой, пока белый лис будет пускать слюни и играть в ладушки с очередным невидимым другом.
Выбрался я на поверхность в одиночку — так было проще, потому что я планировал просто осмотреться. Что ж, в каком-то смысле мне повезло и не повезло одновременно.
Прокол нашёлся буквально в паре километров от того места, где лестница выходила на поверхность. Очень толстая одинокая башня, формой чем-то напоминала шахматную фигуру. Только не было ни зубцов, ни бойниц, ни окон.
Скорее всего был и вход, но я его не видел. Потому что башню в три кольца обвило змееподобное чудище, толщиной в мой рост. А эйб-насыщение говорило о том, что это минимум третья ступень. Что очень и очень опасно для монстра. Собственно, это и было «не повезло».
— В топку, — произнёс я. — Другой прокол поищем. Попроще.
Вернувшись, я сообщил о находке Кураме, так что мы улеглись спать, в расчёте на то, что утром пойдём в противоположную сторону от башни со змеем.
А ночью я проснулся от того, что Курама усердно пыхтел, выводя вокруг меня рунический круг.
— Ты чего? — спросил я.
— А?
Курама встряхнулся, склонил голову, разглядывая плоды своих трудов. Затем посмотрел на меня, на артефактный мел в руке, на печать, снова на меня.
— Извини, Рейн, не знаю, что на меня нашло.
Он быстро стёр круг и вернулся к своей лежанке.
— Босс, — произнёс Четверг. — Я, конечно, не видел всю печать, но пока что это выглядело так, будто он собирается нас нахрен взорвать.
Да, Кураме явно сносит башню от голосов. И чем дольше, тем сильнее. Надо думать, как выкуривать змеюку, потому что других проколов я поблизости не видел.
Как сказал бы братец Кролик: тик-так. Тик. Так.