Страница 39 из 608
Глава 12 Не верещал, а делился тактической информацией
Существо в строгом черном костюме и с кроличьей маской на голове вошло в пылающее здание музея. На входе в главный зал остановилось, поправило галстук и внимательно осмотрелось.
— Мда… — раздался насмешливый голос, приглушенный маской. — Гребаные люди. Пришли, все сломали, все сожгли, так еще и намусорили. Вандалы и мародеры.
Кролик прошел в центр зала и присел на корточки. Осторожно двумя руками поднял с пола статуэтку льва. Провел пальцем по шраму, оставленному ровно посередине, и недовольно поцокал языком.
— Ну что за вандалы. Больно, братец? Понимаю, понимаю, — погладил статуэтку кролик. — Не плачь, не переживай. Они думают, что могут безнаказанно приходить к нам домой и творить, что вздумается. Хочешь посмотреть, как им понравится, если мы придем в их дом и будем вести себя также? Вот и я хочу. Очень хочу.
Кролик чуть ли не с нежностью погладил статуэтку, после чего спрятал ее во внутренний карман пиджака и выпрямился. Оглядев пылающую галерею, снова поцокал языком и направился на выход.
— Не переживай, братец, ждать осталось недолго. Надо только найти нужную дверь и вежливо постучать. Но очень важно стучать именно вежливо, тогда нам обязательно откроют. Не переживай, я умею быть очень вежливым, когда это нужно.
— Так, нас четверо, значит можем малым переходом воспользоваться, — Гораций на ходу развернул карту и вертел ее в руках, пытаясь понять направление. — В конце улицы можем выйти, это ближайший прокол.
Франциска на это ничего не ответила, девушка была мрачнее тучи. Зато туристка шла, ничего не боясь. Разглядывала поросшие мхом здания, заглядывала в разбитые автомобили, вытягивала шею, стоило где-нибудь раздаться шуму.
Я плелся последним, просто стараясь не отставать. Четверг сообщил, что Гораций предположительно сломал мне два ребра, так же организм отравлен дымом, а тело перенапряглось, так что двигаемся мы исключительно на выработанном адреналине и морфине.
Ресурсов осталось мало, и неизвестно, в какой момент я просто вырублюсь. Это будет критической ситуацией. В такие моменты у Четверга есть возможность взять тело под полный контроль, чтобы добраться до безопасного места, где мне окажут помощь. Только вот его базы данных с расположением всех медицинских учреждений Новой Москвы тут не помогут.
Если вырублюсь, Четверг даже в аварийном режиме ничего не сможет сделать, чтобы помочь мне — сил нет.
Так что я был вынужден держаться и молиться, чтобы мы не нарвались на очередного представителя местной живности. Гораций при этом вел нас строго по центру улицы на эстакаду, после которой будет некий прокол, к которому мы и идем.
Видимо, двигаться по открытой местности в этом мире куда безопасней, чем приближаться к домам. Два раза за все время мы вошли в здание, а на входе уже ждала паукообразная тварь или толпа котомышей. Если тут в каждом доме нечто подобное, то я понимаю, почему мы держимся улиц.
Правда есть еще черви и летающие монстры. Но с начала путешествия я их больше не встречал. Вообще странный поход. Пока мы были в Дельте-Четыре, Гораций вел себя так, словно это будет легкая прогулка.
В итоге отряд сразился с двумя Теневыми Псами, пауком из музея и огнельвом. Всего четыре прямых противника, с которыми пришлось драться. И от двадцати человек в итоге осталась жалкая кучка. Откуда столько бахвальства тогда?
Мелких мышей не считаю, их наемники вдвоем покрошили всех.
Глубина все больше казалась мне преисподней, где твои шансы выжить никак не коррелируют с опытом и навыками, а зависят целиком и полностью от удачи.
Вот и сейчас Гораций и Франциска остались без сил, я вообще не боец, а дама с зонтиком как будто и не собирается ни с кем сражаться. Выйди на нас любой самый слабый монстр, мы ни драться, ни убегать не способны. И все, и хана.
— В сторону, — раздался резкий шепот Горация. — Прячемся. Тихо.
— Молча накаркать, это талант, — отпустил очередной комментарий Четверг. — Это уровень. Это уметь надо.
Все тут же укрылись за ближайшей бетонной стеной перекрытия, впереди лежал на боку остов какого-то грузовика, так что между днищем и стеной оставалось узкое пространство. Гораций с Франциской бросились туда, я следом.
Женщина с зонтиком с любопытством ребенка оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что же так напугало командира. И в последний момент мы оба заметили существо.
Странное вытянутое тело с тонкими руками спускалось с крыши ближайшего здания прямо по стене. Его лапы растягивались, словно резиновые, так что он не полз, а скорее хватался этими отростками за торчащие балки и подтягивался к ним.
Еще более странной была голова монстра. Какая-то угловатая, вытянутая, будто бы на него нацепили странной формы шлем.
Мы втроем втиснулись в щель, двигаться пришлось боком, иначе не пролезть. Дама предварительно закрыла зонтик, а потом нехотя зашла за нами, придерживая полы платья, чтобы не испачкалось.
— Наблюдатель, — прошептал Гораций. — Не делаем резких движений. Мы не трогаем его, он не трогает нас.
— Может, не заметил, — произнесла побледневшая Франциска. — Может, пронесет…
Грохот раздался совсем рядом с нами, а остов грузовика со скрежетом сдвинулся на несколько сантиметров, прижимая нас к стене. Следом послышался скрип и шорох откуда-то сверху. Я забыл, как дышать, да и дышать было больно, места стало слишком мало, а в грудь упирались острые выступы.
Рука нащупала в кармане холодный металл ножа, одним движением я раскрыл его и сжал рукоять.
В этот момент сверху справа резко показался силуэт чудовища, от вида которого у меня мурашки побежали по всему телу. Тварь зависла аккурат над Франциской, девушка зажмурилась, вжимаясь в бетонную стену.
Я же не мог оторвать взгляда от монстра. Думал, что глубина уже ничем меня не удивит, но ошибся. Это было не существо в обычном понимании. Это была огромная операторская видеокамера, старая и массивная. Она была оплетена проводами, кабелями и пульсирующими жилами. Последние, кажется, пронизывали камеру насквозь и спускались вниз.
Если камера была «головой», то тугое переплетение пульсирующих жил, проводов и кабелей создавало вытянутый каркас тела. Монстр держался за край фургона, так что я видел его нутро. переплетение проводов, покрытое слизью и темными жилами, оканчивающееся металлическими когтями.