Страница 18 из 25
Я неспешно прохожу в ресторан, где мы договорились встретиться. Мой старый знакомый сидел за столиком, словно изваяние из камня, его взгляд был непроницаемым. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь редким звоном ложек о чашки, словно погребальный перезвон по ушедшим надеждам. Здравствуй, Самир! - протягиваю руку. Друг протягивает в ответ и кивает. Он как всегда немногословен, скорее молчалив. - Есть одна тема. Я не сомневаюсь, что ты помнишь Вахабова. - Говорю это и посматриваю на него в ответ, дабы счесть реакцию.
И она не подводит, его поза из расслабленной в миг напрягается, его взгляд леденеет, а кулаки настолько сильно сжимают чашку с кофе, что та не выдерживает и трескается в его руках. По ладони начинает стекать кровь, но он этого даже не замечает, и бровью не ведет, только отводит взгляд и нехотя берет салфетку. Я бегло знаком с его ситуацией, в то время новости прогремели как гром среди ясного неба. Я никогда не сталкивался с такой ситуацией, и никому бы не пожелал такой жизни, как у него. Поэтому, я изложил свой план, как хирург, препарирующий сложный случай, точно и без лишних эмоций. Самир слушал, не перебивая, его глаза, казалось, впитывали каждое слово, словно губка. Когда я закончил, он медленно кивнул, и в его взгляде мелькнула искра, словно огонь, раздуваемый из пепла.
Я понимаю его, я знаю, как тяжело терять близкого и дорогого человека, тем более любимую девушку. Несколько лет назад Нурлан ходил под важной шишкой - Чингисханом. Он был на побегушках, лишь тенью того, чье имя не произносили.
Чингисхан был самым крупным дилером в наших краях, да и в ближайших округах его тоже все знали. Он толкал дурь, причем в таких промышленных обьемах, что любой мент мог позавидовать. Но как только Чингисхана не стало, Нурлан, как правая рука решил не только занять место и продолжить его дело, но и придумать свое. Это сейчас он все скрывает под маской гостиничного комплекса, а тогда он просто организовал открытый бордель. Причем, не такой простой. Его помощники отлавливали невинных и одиноких девочек, конечно, ведь если попадутся, то на них никто не подумает, не то, что опытные шлюхи, которых за версту видно. Да и к тому же, одиноких никто искать не будет в случае чего. Так вот, они давили на них, принуждали запихнуть в себя эту дурь и перевозить. Эти бедные девочки становились своеобразными наркокурьерами. Но один раз они напали не на ту, точнее не на того. Они поймали сестру Самира. Он тогда только вышел из детского дома, где чалился и о их связях никто не знал. Она была старше него на два года, поэтому была выпущена раньше. И насколько мне известно, в один из дней, то, что она перевозила, просто взорвалось у нее внутри, так что смерть ее настигла быстро и молниеносно. С тех пор прошло целых десять лет, и я уверен, что Самир готов мстить.- Я согласен, - в его словах сквозила горечь прожитых лет и затаенная злоба, как ядовитый сок в сердцевине плода. Я понимал его, как никто другой. Нурлан Вахабов оставил на его судьбе незаживающий шрам, глубокую рану, которая кровоточила годами. - Вся инфа, которая у меня на него есть, тут. - Протягивает мне флешку. Мы заключили союз, как два изгнанника, объединенные общей целью. Компромат, который друг хранил, был подобен «ящику Пандоры», полному скелетов и темных тайн. Теперь, с моими связями и его информацией, мы были готовы обрушить на Вахабова всю мощь правосудия, или, если потребуется, возмездия. Пока я добираюсь обратно домой, причем в хорошем настроении, которого давно у себя не наблюдал. Мне приходит сообщение с неизвестного номера, открываю с осторожностью, чувствуя какой грядет пи*дец. И не прогадал, действительно пизд..! Листаю скрины документов с экрана и просто на месте дурею, эта же та инфа, что была на флешке! Сука, сука! Я почему-то не сомневаюсь, что это прислал этот сученыш Вахабов. А дальше слова: «Ну что, ты подумал?».
Доезжаю до дома, хорошо, что был с водителем, потому что глаза пеленой ярости накрыло. Сжимаю руки в кулаки и захожу в гостиную. Как назло, на софе сидела птичка, увидев меня, вскочила, похрамала навстречу ко мне, но заметив мое «нерадостное» состояние, остановилась и попятилась. Ох, девочка, невовремя ты под руку полезла!- Инфа уже у Нурлана! - бешено рычу и двигаюсь в ее сторону, а она отходит все дальше, пока спиной не касается стены. И зря она это делает, я подозреваю ее все больше и больше. Она только прикидывается невинной овечкой.- Я не понимаю... - опускает взгляд и задумывается.
- А я сейчас объясню! - подхожу еще ближе, а она вытягивает руку вперед, якобы останавливая меня. Хотя ни хрена у нее это не получиться!
- Причем здесь я? Я же говорила, что невиновата! - почти кричит она, повышая голос. Девчонка пытается оправдаться, чем заводит меня сильнее.
Подхожу к ней вплотную, нависая над ней, дышу прямо в ухо:- А я думаю, что ты еще как виновата и обязана расплатиться за содеянное! Она дрожит, по ее шеи пробегает стадо мурашек.
- Что.. что вы хотите? - ее голос переходит на тихий шелест травы теплой ночью. И это так возбуждает. Я дергаю ее на себя и шепчу в губы:
- Этого!
Набрасываюсь на ее губы, пожираю их. Никогда не был нежным, и она этого не заслуживает. Она заслужила только грубости! И получит ее в полной мере.
Подхватываю ее под попу и несу наверх, в ее комнату. Заношу, она уже не так сильно вырывается, чувствую, что ей нравиться все что я делаю.
Длинный кардиган уже валяется на полу, стягиваю с нее топ. Она в обратную сторону зеркалит, но никак не получается стянусь с меня рубашку. Дурею..от ее запаха, готов вдыхать вечность, пока не задохнусь от ее лжи. Помогаю ее и снимаю свою одежду, обнажаясь перед лживой сучкой. Иду на нее, подхватываю и бросаю на матрас, она смешно пружинит, поскольку весит, как пушинка, я это заметил еще когда нес ее, очень легкая, воздушная. Так, не туда меня понесло, тяну к ней руки, чтобы наконец-то снять с нее брюки, но она вдруг останавливает, что-то невнятно шепчет. А я еще раз вдыхаю ее запах и все.. кран слетает, все предохранители просто сгорают к хренам собачьим. Не замечаю того, что она начинает отталкивать меня, как будто борется, об этом подумаю потом. Еще никому не удавалось так сильно разжечь во мне этот огонь страсти и похоти. А этой птичке удалось, и она трепещет от моих ласк.