Ульяна для Шмеля

Светает. Комната тонет в молочном тумане рассвета, через окно, не прикрытое шторами свет проникает, словно пытается подсмотреть за моими страданиями. Я лежу на кровати, устало моргая, перед глазами все расплывается, собираясь в размытое пятно. Меня клонит в сон от обезболивающего, которое течет мне в вены из капельницы. Она монотонно отсчитывает секунды, каждая капля - как крошечный молот, бьющий по наковальне моего сознания, уводя его все дальше в зыбкий мир полузабытья. Врач, который осмотрел меня и ее поставил уже ушел. Боль тупая и ноющая, словно ржавый гвоздь, вбитый в кость. Она то отступает, прячась в темных углах тела, то накатывает волной, обрушиваясь всей своей мощью, заставляя меня судорожно цепляться за ускользающие обрывки реальности. Я чувствую себя птицей со сломанными крыльями, запертой в золотой клетке этого огромного дома. И все же, сквозь пелену отчаяния, пробивается слабый луч надежды. Но он тут же обрывается, стоит в комнату ворваться Кариму Дмитриевичу.

Он, как смерч, все сметает на своем пути. У меня перед глазами все мутнеет, поэтому я не могу прочитать его эмоции, но я чувствую его энергетику. Опасный сгусток энергии, который сейчас сметет меня. Воздух вокруг сгущается, становится липким и тяжелым, как патока. Карим Дмитриевич! Даже имя его звучит как раскат грома в летнюю ночь.

Я пытаюсь собраться, но мысли разлетаются, как перепуганные воробьи. Что на этот раз? Какой вихрь гнева принес его сюда? Ах, конечно, неудавшаяся пленница пыталась сбежать! Он надвигается, как айсберг, полный невысказанных претензий и подавленной ярости. Может, мне стоит снова выскочить в окно? «Ага, чтобы окончательно поломать себе все кости», - думаю я.

Но вот он уже рядом, его тень нависает надо мной, как дамоклов меч. Ты что удумала, девчонка? Жить надоело? А если бы ...

- Что, если бы договаривать он не стал, резко оборвал свои

слова.

- Я... - начинаю хрипеть в ответ, пытаясь что-то сказать, но не могу, нет сил, а еще голова сильно кружится, поэтому все слова разом забываются и путаются.

Молчи. - Грозит он и невесомо дотрагивается до моей перевязанной головы. Да, нехило я так ударилась. - Врач сказал, что у тебя растяжение связок голеностопного сустава и ушиб лёгкой степени. В общем тебе нужен покой и на ближайшее время к тебе будет приставлена сиделка. - Недовольно и грозно сообщает мужчина. А что со мной будет? - задаю интересующий меня вопрос, пытаюсь приподнять голову, но тут же в нее отдает боль, она начинает кружиться и к горлу подкатывает тошнота.

- Да лежи ты уже, не двигайся, об этом поговорим позже.

Босс разворачивается и уходит. А я наконец выдыхаю. В голове - колокол, гудящий набатом. Каждый удар отзывается трещиной в хрупком своде черепа. Комната плывет, как лодка в шторм. Стены дышат, словно живые, а тени танцуют зловещий танец на потолке. Сердце - испуганная птица, бьется в груди, пытаясь вырваться на свободу. Страх - ледяной кожей обтягивает тело, сковывая движения и лишая воли. «Об этом поговорим позже...» - эхом отдаются слова Босса. Какая участь меня ждет? Неизвестность - хищный зверь, она душит, словно удавка, не давая вдохнуть полной грудью.

Через пару часов я неохотно выныриваю из сна и смотрю в ту сторону, от которой услышала непонятный звук. Окончательно проснувшись, прислушиваюсь. Кто-то еще раз настойчиво стучит. Хм, кто это может быть? Войдите. - Тихо, еще не окрепшим голосом разрешаю войти.

И тут дверь открывается и заходит сиделка. Красивая такая девушка, лет тридцати. Крепкая и фигуристая. Я глазам своим поверить не могу, что такие красотки работают просто сиделками, няньками..таким больным и ущербным как я. Так, что-то я приуныла, пора выбираться из этого состояния.- Доброе утро! Меня зовут Надежда и я ваша помощница. - Женщина очень милая, но я с первого раза не понимаю, что в ней меня настораживает и даже бесит, а потом осознаю, что просто напросто ревную. Ревную ее к Кариму Дмитриевичу! Все, со всем свихнулась! Нет, ну бред же где я, и где он. Нужно взять себя в руки! Это же абсурд! Карим Дмитриевич - мой начальник, уважаемый человек, а я... я просто на него работаю. Точнее работала. Не сомневаюсь, что он уже давно дал распоряжение меня уволить. Ревность - это яд, который отравляет мою жизнь, застилает глаза пеленой злобы и зависти. Не позволю ей взять верх! Я - сильная, я - справлюсь! И я еще встречу своего человека!

Как говорила Скарлетт О'Хара: «Я подумаю об этом завтра». Завтра будет новый день, новые возможности, новые надежды. А сегодня... сегодня я просто постараюсь не думать о том, что их связывает.

Глава 17

Карим

- В общем, Карим, накопал я инфу на эту девчонку и на Нурлана, как ты просил. - Егор, мой помощник и давний друг протягивает две папки. Открываю первую и вижу фото девчонки. Здесь она такая же красивая, как и в жизни. Волнистые светлые волосы по лопатки и чистые, как океан голубые глаза. Прекрасна. Она просто совершенство, в ней нет ни одного изьяна. Только приключения ищет на свою... Гхм. Переключаю взгляд на Егора. Он знает мою ситуацию с украденной инфой. Я только ему и Молоту рассказал. Им я доверяю, они это заслужили, не раз мою спину прикрывали, как и в прочем я их. Спасибо, Егор. - Кивком головы благодарю и погружаюсь дальше изучать информацию. А тут есть, что изучать. На Ульяну полное досье, в котором все чисто. Студентка, учится и работает, ухаживает за бабушкой. Родителей потеряла не так давно - год назад. Отношения с ними были не близкие, жила в основном с бабушкой.

Ознакомившись с информацией на птичку, понял, что здесь все ровно, и не могла она подставить. Еще больше стал уверен в этом, однако все равно буду держать на мушке.

Перехожу к информации по Нурлану Вахабову. Вот здесь начинается самое интересное, Егор хорошо копает, поэтому инфы предостаточно, чтобы понять, что он точно замешан в этом всем. Сам, конечно, не стал бы красть флешку, но руководить точно мог. Мозги у него есть, правда отбитые напрочь. В данный момент живет в нашем городе, держит один крупный бордель под маской гостиничного бизнеса. Поговаривают, что если кто-то из девочек туда попадает, то больше не выходит. Хрен знает, что там с ними делают, но однозначно что живыми оттуда не выбираются.