Джинн

Эпилог

Мы возвращались домой… Конечно, я Россию ещё слабо могла назвать своим домом, но там жил и вырос Джинн, а значит, скоро и я к ней привыкну. К её суровым зимам и невероятно красивым лесам. Так же как я привыкла к суровости Джинна и невероятно красивым голубым глазам.

— У меня для тебя есть подарок, — шепчет мне на ухо Джинн и гладит рукой по обнажённой спине.

Похоже, это теперь наша традиция — заниматься любовью в небе, в его частном самолёте.

Поднимаю свою голову от его груди и заглядываю в глаза.

— И какой?

Он лукаво улыбается и нажимает кнопку для вызова стюардессы. Я резко сажусь и заворачиваюсь в одеяло.

— Ты что делаешь? — чуть ли не в панике начинаю суетиться. И наверняка уже вся стала красной. Стыд, видно, визуально. Одно дело, когда стюардессы догадываются, чем мы наедине занимаемся, другое, когда видят.

Джинн смеётся над моими действиями. И стоит открыться двери, к нам идёт девушка-блондинка, как я прячусь с головой под одеяло.

Смех Джинна становится громче. Я сижу под одеялом и проклинаю его, обещая мысленно все муки ада.

— Людмила, прошу вас, запустите сюда подарок.

— Хорошо, — слышу весёлые нотки Людмилы.

Похоже, она надо мной тоже потешается. Ну отлично.

Стоит услышать, что шаги стихли, я аккуратно приоткрываю одеяло и высматриваю одним глазом. Ушла ли она.

Уф, чисто!

— Блин! — тут же бью Джинна по руке. — Зачем ты это сделал!

— Не злись, принцесса, поверь, когда подарок придёт, твоё личико будет сиять ещё сильней.

Джинн все еще потешается. Это видно по блеску в глазах и лукавой улыбке.

— Погоди…придёт?

Не поняла я. Но додумать не успела, створки двери снова открылись, и оттуда к нам стал идти тигрёнок. Не совсем малыш, но ещё и не взрослый.

И я как заору, снова спрятавшись под одеяло. И вот от этого я сейчас сиять должна?

— И мне это должно понравиться? Ты что решил меня на съеденье тигру отдать?

Снова смех Джинна.

— Иди сюда, — хлопает своей ладошкой по кровати.

И кого он зовёт? Меня или тигра?

— Мина, это тот самый тигрёнок, которого ты по пьяне спасала из зоопарка. Точнее, из питомника, его тогда перевозили.

Я всё же выныриваю из-под одеяла и вижу, как тигр запрыгивает к нам на кровать. Снова ору.

— Это не он, — говорю через одеяло, звук наверняка приглушённый. — Тот маленький был.

— Так, уже два месяца прошло, — посмеивается Джинн и я чувствую, как он гладит зверюга.

Снова высовываюсь из-под одеяла.

Встречаюсь с этой полосатой кисой глазами.

— Ну этот совсем огромный. — всё ещё скептически рассматриваю его.

— Ты, похоже, попьяне даже не помнишь, как он выглядел.

Снова откровенно ржёт надо мной.

Я и правда плохо помню тот мой вечер. И вообще, почему решила тогда стащить тигрёнка, тоже не знаю. Но я помню, что его могла поднять на руки и бегала с ним, держа его подмышкой. А этого я еле подниму сейчас.

— Ну я и правда плохо помню, но блин, я его тогда на руках таскала, — откровенно уже вылезла из-под одеяла, лишь прикрывая грудь и аккуратно всё же, дотронулась до полосатой кисы.

— А этот сожрать может.

— Он ручной, — говорит Джинн и сильней начинает наглаживать тигра уже по животу, что тот довольно раскидывает лапками и укладывается на спинку.

— Его готовили для цирка, и он постоянно был с людьми, но ты его выкрала, а я его выкупил. И всё это время его специально держали там, где люди и делали так, чтоб он привык к домашним условиям.

— Ты что серьёзно мне даришь тигра? — ошарашенно смотрю то на кису, то на него, и не могу в это поверить.

— Ему всё равно нужна воля.

Мне жалко дикое животное.

— Он там не выживет, — уже без тени улыбки говорит Джинн.

— Вначале я и правда хотел, чтоб его отправили в заповедник. Ведь он своего рода соединил нас. — его тёплая улыбка и взгляд лукаво прошлись по мне, что я кожей ощутила приятное покалывание, — Но оказалось он болен. У него врождённый порок сердца, и он почти всегда на лекарствах, без них погибнет, а ещё он слабее почти всех тигров физически. Его просто загрызут сильнейшие за территорию. Поэтому лучше даже быть в неволи. За ним требуется постоянный уход и медицинское сопровождение.

Сердце жалось от жалости и несправедливости судьбы за эту кису. Вот так бывает.

И я от нахлынувших чувств резко чуть ли не падаю на него — обнимаю. И тигрёнок, и правда не кусает меня и даже не рычит, а просто начинает вырываться из моих объятий. И как только это у него выходит, тут же спрыгивает с кровати и недовольно начинает облизывать себя.

— Спасибо за подарок, — тянусь к Джинну за поцелуем. А он вместо того, чтоб мне просто помочь в этом. Резко хватает за талию и укладывает на спину, сразу нависнув надо мной.

От неожиданности немого пищу, а потом смеюсь, пытаясь убрать волосы с лица.

Глаза Джинна горят такой жаждой, будто мы не только что занимались любовью, а уже снова год не виделись. И я плавлюсь в этом огне, как горячее стекло.

Обвиваю его шею руками.

— Скажи, как ты узнал про платье? — этот вопрос меня до сих пор не отпускает.

— Ромео. — короткий ответ и страстный поцелуй в губы, потом шея, ключица.

И мысли путаться начинают.

— Он хорошо шарит в технологиях и может добыть почти любую информацию, — поцелуи опускаются ниже к груди. Джинн хватает одну вершинку и втягивает её в рот.

— Он смог взломать компьютер твоего дедушки, но до этого там ещё оставались данные от твоего отца. И там была папка с твоим именем.

Я резко выгибаюсь, потому что язык Джинна обводит грудь, а потом его зубы прикусывают и немного терзают её. Не больно, но ощутимо.

— И там было это фото с пометкой «Сшить на заказ». Так что, всё элементарно просто.

Джин прекращает терзать мою грудь и снова нависает надо мной, обхватывая мою нижнюю губу и оттягивая.

— Там ещё много интересного, что мне помогло узнать тебя.

Мы встречаемся глазами, и, мне кажется, я в них снова утону. Никогда не привыкну наверно к его цвету. Он будет меня всегда удивлять и восхищать.

— Отец любил тебя, Мина, сильно. Ты его сокровище. И это сокровище он отдал мне. И я обещаю, что буду всегда его оберегать.

— Как злой дракон над златом чахнуть, — вырывается у меня смешинка.

— Нет, — серьёзный вид его лица, заставляет проникнуться и поверить его словам, — Я буду как настоящий Джинн, жить ради своей госпожи и ее желаний.

— Звучит… — делаю вид, что задумалась, — Хорошо.