Джинн

Я плюхаюсь в кресло напротив и судорожно впиваюсь пальцами в плед, крепче укутывая себя. От его слов холодно.

— Ты хочешь избавиться от меня, — произнесено с обидой в голосе, но мне и правда обидно, даже скрывать не собираюсь.

Не смотрю на него, упираюсь взглядом в брусчатку под ногами.

Возня. Джинн встал и подошёл ко мне. Стараюсь не смотреть и упрямо пялюсь вниз.

Лишь сильнее прижимаю плед к себе. Вот же чёрт! Только слёз мне не хватает. Но обида так жжётся в груди, что разъедает.

Присаживается передо мной на корточки и поддевает подбородок пальцами, крепко, но аккуратно держит, заставляет смотреть на него.

— Мина, ты думаешь, мне легко каждый день смотреть на тебя, не имея доступа? — тихий и спокойный голос разрывает тишину и ветер, что треплет мои волосы. — Я каждый день сдерживаю себя, чтоб не прижать тебя, чтоб не впиться в твой рот и не начать срывать одежду.

Он проводит второй рукой по моим волосам и начинает перебирать пряди.

— Это для твоей же безопасности и, чтоб моя крыша уже окончательно не поехала, — хмыкает своим словам и улыбается, заглядывая в мои, кажется, уже наполненные влагой взглядом.

Потому что его слова заставляют таять, и он у меня расплывается.

— Тогда почему отпускаешь? Почему не борешься? — ой, как же плаксиво-то вышло.

Но мне уже всё равно, я просто рвано выдыхаю.

В его глазах загораются огоньки, и, кажется, маленькие бесенята начинают танцевать танец лукавства и коварства.

Он без слов склоняется ко мне ближе и шепчет уже в губы:

— Мне нужно было разрешение. Потому что, силой я уже пробовал, ты брыкаешься и фырчишь словно тигрица, а я не хочу заставлять, я хочу любить, Мина, но и жду ответную любовь.

Вот же хитрющий лис. Это ты у своего цепного пса научился?

Но именно сейчас, я всё же смиряюсь с тем, что у меня и правда есть к нему чувства. И вместо слов просто тянусь к его губам.

Ни в жизнь не признаю, что сейчас вся пылаю и горю. И до безумия радостная.

Пусть думает, что это моё снисходительное «да».