Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 46 из 218

Хирдманы Сергея действовали слаженно, как морские волки. Они разбились на четверки — так их учили хольды Асмунд и Бьёрн: двое с мечами и щитами впереди, двое с копьями за ними, чтобы добивать тех, кого первые сбили с ног. Тактика работала безотказно. Лехиты, привыкшие к одиночным схваткам и наскокам из леса, не могли противостоять организованному строю. Они лезли напролом и падали замертво.

Но лехитов было много. Очень много. Сергей, отбиваясь от Радогоста, успел насчитать не менее семидесяти — а может, и восемь, девять десятков. Это было слишком. Даже если его хирд и поморяне перебьют половину, вторая половина задавит числом. Нужно было ломать их дух. Нужно было убить Радогоста. Прямо сейчас.

Они сражались уже несколько минут — вечность для боя, где секунды решают, кому жить, а кому умереть. Сергей чувствовал, как усталость наливает свинцом руки, как дыхание становится хриплым и коротким. Радогост был старше, но не слабее. Его удары оставались точными, а движения экономными. Опытный лехит берег силы, в отличие от Сергея, который вложил в первые минуты боя слишком много ярости.

— Ты силен, норманн, — проговорил Радогост, делая шаг назад, чтобы перевести дух. — Но молод, а молодость платит за дерзость кровью.

— Моя кровь прольется не сегодня, — ответил Сергей, опуская меч. Он тоже сделал шаг назад — якобы передохнуть. На самом деле он заметил кое-что. Позади Радогоста, в трех шагах, стояла колода для рубки дров и из нее торчал топор. Небольшой, но тяжелый, с широким лезвием.

Сергей перевел взгляд на Радогоста. Тот усмехнулся, поднял меч для нового удара, рубящего сверху вниз, в макушку. Обычный прием для лехитов: размах, шаг вперед, обрушить клинок. Сергей ждал этого.

Радогост шагнул. Его меч пошел вниз. И в этот момент Сергей не стал подставлять щит — он его бросил в ноги врага и упал. Упал на колено, уходя из-под удара, и одновременно выбросил неожиданно опустевшую руку вперед, целясь не в противника, а за его спину. Пальцы схватили рукоять топора, дернули его на себя.

Радогост понял, что промахнулся, когда лезвие его меча вонзилось в землю в том месте, где только что была голова ярла. Он попытался выдернуть клинок, но тот застрял в глине — на полсекунды, но этого хватило.

Сергей взмахнул подхваченным топором. Удар пришелся в левую ногу Радогоста, чуть выше колена. Лезвие перерубило кольчужные кольца, полоснуло по бедру. Кровь брызнула фонтаном. Радогост взвыл, покачнулся, но устоял. Он все же вырвал меч из земли и попытался ударить снова, уже не рубящим, а колющим в живот.

Сергей отбил удар обухом топора и меч отклонился. Ярл вскочил на ноги, отшвырнул топор и взял меч в обе руки. Радогост хромал, из левой ноги текла кровь, оставляя черный след на грязи, но глаза его горели. Он знал, что умирает и хотел увести с собой врага.

— Хорошо умеешь биться, северянин, — прошипел сотник, сплевывая кровь — видимо, в суматохе ему разбили губу. — Но я убью тебя даже раненый.

— Попробуй, — сказал Сергей и пошел вперед.

Они сошлись в последний раз. Радогост бил отчаянно, не жалея себя. Его меч свистел в воздухе, нанося удары один за другим. Сергей уходил, уклонялся, отбивал. Лезвие Радогоста чиркнуло ему по шлему, сбив его набок, полоснуло самым кончиком по щеке. Сергей почувствовал, как по лицу потекла теплая кровь, но не останавливался — колол и рубил. Он ждал момента.

И момент настал. Радогост, ослабев от потери крови, замахнулся слишком широко и открыл правый бок. Сергей нырнул под меч, сократил дистанцию и всадил свой клинок лехиту под ребра — по самую рукоять, вверх, разрывая легкое и сердце.

Радогост замер. Его меч выпал из ослабевших пальцев. Он посмотрел на Сергея с удивлением, так, как смотрит старый лесной зверь, понявший, что этот охотник оказался сильнее, и медленно осел на землю, сжимая рукой рану, из которой хлестала яркая алая кровь.

Сергей выдернул меч. Радогост упал на спину, глядя в ночное небо. Там кое-где сверкали звезды, и двор подсвечивался молодым месяцем. Сотник вздохнул последний раз и затих.

— Радогост пал! — заорал Сергей, срывая с головы сбитый шлем и поднимая над собой окровавленный меч. — Ваш вождь мертв! Бросайте оружие!

Голос его прокатился над двором, перекрывая шум битвы. Лехиты, которые еще сражались, оглянулись, увидели своего сотника, лежащего в луже крови. Кто-то дрогнул и опустил меч, кто-то побежал к стенам, пытаясь перелезть через частокол и уйти в лес. Но большинство — те, у кого еще осталась гордость или отчаяние — бросились к Сергею с криками ярости.

— За Радогоста! — взвыл молодой лехит с татуировкой на лице, кидаясь на Сергея с секирой.

Он встретил врага мечом. Блок, уход, встречный удар в живот — и лехит сложился пополам. Второй попытался ударить копьем со спины, но Асмунд, вовремя подоспевший, снес ему голову топором. Третьего зарубил Орм, четвертого закололи двое поморян, пятый и шестой побежали — но их догнали стрелы.

Бой длился еще недолго. Минут десять, не больше. Когда последний лехит, прижатый к стене, бросил оружие и поднял руки, во дворе воцарилась странная тишина, нарушаемая только стонами раненых и хрипами умирающих.

Сергей обвел усталым взглядом поле боя. Он увидел Ульфа, лежащего лицом в грязи у ворот — стрела в спине так и торчала. Увидел двух поморян, которые сжимали свое оружие, мертвые, с десятком ран на каждого. Увидел Сигвальда, сидящего у колодца и перевязывающего себе плечо — живой, хоть и бледен как полотно. Увидел Асмунда, который молча пинал труп лехитского лучника.

— Считать потери будем позже, — сказал Малобуд, подходя к Сергею. Воевода был весь в крови — своей и чужой. На его лбу зияла глубокая царапина, левое ухо было разорвано, но он улыбался. — Крепость наша, ярл. Ты сделал это, твоя хитрость сработала.

— Сработала, — тихо ответил Сергей, глядя на тело Радогоста. Старый воин лежал с открытыми глазами, и узкий серп месяца отражался в его мертвых зрачках. — Он был достойным врагом.

— Достойным? — Малобуд сплюнул. — Разбойник он был. И получил по заслугам.

Сергей не стал спорить. Он подошел к телу, нагнулся и закрыл Радогосту глаза. Потом выпрямился, вытер меч о плащ мертвого сотника и вложил клинок в ножны.

— Обыскать крепость, — приказал Сергей. — Раненых перевязать, убитых собрать. Пленных в избу под замок — утром будем решать, что с ними делать.

— А с этими? — Орм Длинный кивнул на двух пленников с берега — рыжего Доброгоста и того, что помоложе. Они стояли на коленях, связанные, с белыми от ужаса лицами.