Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 218

Вратислав остался один. Он был осторожнее братьев, не лез напролом, кружил вокруг, выжидая момент. Ратибор стоял на месте, не двигаясь, только поворачивался вслед за ним.

— Ну давай, — подбодрил он поморянина. — Чего прыгаешь, как лягушка? Али кишка тонка?

Вратислав не выдержал, бросился. И нарвался на встречный удар — точный, хлесткий, тоже в челюсть. Хрустнуло так, что все вздрогнули. Вратислав описал в воздухе красивую дугу и приземлился аккурат между братьями, которые уже начинали подавать признаки жизни, лежа на полу и мыча что-то нечленораздельное.

В зале воцарилась мертвая тишина. А потом Велимир вскочил и зааплодировал. Следом за ним — остальные гости. Аудульф с Йонашем ржали, как кони, хлопая себя по ляжкам. Торир довольно кивал, поглаживая бороду. Даже Беляй позволил себе скупую улыбку.

— Троих одной правой! — орал Велимир, сияя. — Я своими глазами видел! Ратибор! Воевода Ратибор! Садись ко мне, ближе некуда! Пей мое пиво, ешь мое мясо! А этим, — князь кивнул на братьев, которые поднимались с пола, постанывая и держась за ушибленные места. — Этим — учиться и пива больше не наливать!

Собеслав, синий от злости и боли, промычал что-то нечленораздельное и поплелся к выходу в обнимку с братьями. Их проводили хохотом и улюлюканьем.

Ратибор вернулся на место, принял из рук князя огромный кубок с медом и отсалютовал залу.

— За удачу, — сказал он. — И за князя Велимира!

— За удачу! За князя! — грянуло в ответ.

А Аудульф, склонившись к уху Торира, прошептал:

— Старый, а ведь я даже не заметил, как он бил.

— И не заметишь, — усмехнулся Торир. — На то он и Белый Кречет — бьет тогда, когда никто не ждет. И только так, как надо.

— А если бы они его все-таки задели?

— Не задели бы, — Торир покачал головой. — Он бы не дал. Он вообще не тот, кого бьют. Он тот, кто сам бьет, первым.

Пир продолжился. Ратибора качали на руках, женщины бросали на него томные взгляды, местные воины подходили знакомиться и намекали, что не против перейти в его дружину. Все трое братьев, протрезвев после драки, подошли к Ратибору с повинной — принесли дары и просили прощения. Ратибор простил. Даже выпил с ними мировую, хоть и поглядывал настороженно.

— Люблю я такие вечера, — мечтательно сказал Аудульф, падая лицом в миску с кашей. — Когда все довольны, а враги — биты.

— Не все, — тихо ответил Беляй, глядя куда-то в стену. — Чую, что не все еще биты…

Дядька Торир вздохнул и положил ему руку на плечо:

— Будут биты, парень. Будут. Вот доберемся до Роскилле — там и начнется. Я тоже чую.

А пока они пировали в Данциге у князя Велимира, и слава о Ратиборе, победившем трех воевод одной рукой, уже начала разлетаться по всему побережью, обрастая все новыми, невероятными подробностями.

* * *

Пир, уже который час, шел своим чередом. Гости славили хозяина, хозяин славил гостей и победу Ратибора в единоборстве. Сергей ел умеренно — пища этого мира была сытной, но жирной и грубой, а его желудок до сих пор не привык к такому обилию жира, и он старался хоть немного, но воздерживаться в питании. Зато пил Сергей вровень с поморянами, зная, что в этом мире отказаться от чаши — значит нанести обиду.

— Ярл Храфн, а сказывают, ты с эзельским конунгом в прошлом году ходил на лехитов, — начал Добромир, вытирая бороду рукавом. — Правда ли, что у князя Лешко ты разорил несколько поселений и захватил три обоза, полных отборной шерсти, глеза

16

и олова?

— Было дело, — лениво ответил Храфн, откусывая от лепешки и вспоминая, как они повеселились вместе с ярлом Акке на лехитских землях. — Только олова там не было — зима ведь, а была бронза, да и шерсть та воняла так, что мои парни три дня отмывались в бане. А бронзу я выменял на Эзеле на добрые франкские мечи. Десять штук. Пять себе, пять — в Полоцк, князю Олегу отдал.

— О, Олег! Конунг Хельги! — Велимир оживился, хлопнул ладонью по столу. — Слышал, что умный муж он. Вещий, как поговаривают. Как он там, после захвата Полоцка? Говорят, он на этом не остановится — готовит большой поход то ли на юг, то ли на запад! Так ли?

— Всему свое время, княже, — Сергей уклонился от прямого ответа. — Пока что мы с ним укрепляемся на Двине. Торг идет бойкий: из Альдейгьи — меха, воск, мед, с юга — серебро арабское, вина греческие, шелк и парча, специи, а с запада — железо доброе, доспехи, оружие, ткани дорогие. Так вот, с Западом торговлю расширять бы хотелось. Но есть одна беда — путь долог, а надежных стоянок на всем побережье кот наплакал.

Сергей решил, что настало подходящее время закинуть удочку насчет организации базы в Данциге — князь уже достаточно много выпил, расслабился и находился в благодушном настроении.

— Понимаю, — кивнул Велимир и вдруг загрустил. Брови его сдвинулись, лицо потемнело. Он налил себе меда, выпил залпом, крякнул и уставился в стол.

Сергей заметил эту явную перемену. Он помнил, что в прошлый приезд Велимир всегда был веселым и уверенным. Сейчас же в нем чувствовалась какая-то тяжелая дума, как будто камень на сердце лежал.

«Неспроста он так обрадовался нашему приходу, — подумал Сергей. — Не просто так баня и жареные быки. У него просьба или даже нужда».

Чтобы разговорить князя, он спросил:

— А что творится на твоих границах, Велимир? Мир у вас с соседями?

Князь тяжело вздохнул, бросил быстрый взгляд на своих воевод. Добромир кивнул — мол, говори, княже. А Малобуд стиснул кубок так, что тот жалобно хрустнул.

Сергей и Ратибор с интересом подались вперед, внимая словам князя.

— Нету мира, гости дорогие, совсем нету, — Велимир поднял глаза, в них горела не столько злоба, сколько усталая злость. — Лехиты за рекой озверели. Князь их, Лешко, — злобный и жадный мерзавец. Силой собрал под свою руку уже многие племена — полян, вислян, гоплян. А теперь лезет к нам.

— Как лезет? — Сергей насторожился. — Поморье — земля славная, крепкая. У тебя же дружина не хуже!

— Дружина — это ладно, — перебил Добромир. — Они пока не открытой силой, они… как волки. На Висле все происходит. Ты же знаешь, ярл, что наша река — кормилица. По ней купцы идут из Гнезно, из Кракова, а то и из самой Моравии. Идут с товаром — воск, кожи, рабы. А в последние месяцы — пусто, как отрезало. Корабли купеческие пропадают, караваны грабят. Мы нашли два разбитых челна ниже по течению — все убиты, товар унесен, а на стрелах — метки лехитские.

— Не может быть, чтобы сам Лешко такое разрешил⁈ — ни разу не удивился Сергей, но виду пока решил не подавать. — Он же вроде как князь, а не разбойник.