Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 156 из 218

Сергей взобрался на носовую фигуру, приставил ладонь к глазам. Свеи шли на сближение, даже не пытаясь маневрировать. На носу центрального корабля горел факел, освещая резную голову дракона с глазами из горного хрусталя. Тридцать гребцов с каждого борта, на палубах — щиты, копья, топоры.

— Их много, — сказал Асмунд, приглядевшись. — Почти две сотни.

— Зато наши корабли быстрее, сам посмотри, — ответил Сергей. — И стреляем мы лучше.

— Предлагаешь сбежать?

Сергей оглядел свой хирд. На веслах сидела свежая смена. Лучники, спрятанные за бортами, замерли, изготовившись к стрельбе.

— Бегут только зайцы. Встретим врагов, как полагается настоящим воинам!

Свеи приближались. Уже можно было разглядеть их лица — грубые, бородатые, с татуировками и шрамами. На носу самого большого драккара, шедшего в центре, стоял высокий викинг в золоченом шлеме с очками и кольчуге с медвежьей шкурой на плечах. Ярл. Только у ярлов такие роскошные шлемы и шкуры.

— Еще немного, — прошептал Сергей.

Когда расстояние сократилось почти что до полета копья, он свистнул.

Свист был резким, пронзительным — сигнал, знакомый каждому лучнику его хирда.

Шестьдесят человек на трех кораблях вскочили из-за бортов. Шестьдесят луков натянулись. Шестьдесят стрел сорвались с тетив.

Залп был внезапным, одновременным и плотным, как стена из железа и дерева.

Свеи громко заорали, возмущенные таким неожиданным коварством. Факелы погасли — одни были сбиты стрелами, другие упали за борт вместе с убитыми. На центральном драккаре тоже кто-то заорал, кто-то рухнул в воду. Ярл устоял.

— Второй залп! — крикнул Сергей.

Еще шестьдесят стрел. Еще больше убитых и раненых.

Свеи, не ожидавшие такого отпора, замешкались. Их корабли сбились в кучу, теряя строй. Этим мгновением воспользовался Бьёрн Корабел.

— Все весла — разом! — скомандовал он, разгоняя драккар. — Тарань первого!

«Ворон» резко рванул вперед, и его окованный железом нос врезался в борт ближайшего свейского драккара. Дерево затрещало, послышались крики ужаса.

— В атаку! — заорал Сергей.

И первым прыгнул на палубу вражеского корабля.

Меч его описал короткую, экономную дугу, снося голову первому же свею, попавшемуся на пути. Тот даже не успел вскрикнуть — только тело рухнуло на доски, заливая палубу кровью, а голова покатилась к борту, как мяч.

— За мной! — крикнул Сергей, пробиваясь туда, где за грудой мешков и бочек укрывалась большая группа вражеских хирдманов.

За своим ярлом, как тень, прыгнул Асмунд. Могучий воин, волосатый и страшный, державший в каждой руке по излюбленному оружию — топору, он приземлился на палубу с глухим стуком и сразу же ворвался в бой. Его удары были тяжелыми, как удары кузнечного молота — плечо, шея, голова. Чужая кровь хлестала в разные стороны, но Асмунд даже не щурился. Он привык к крови. Она была для него не страшнее морской воды.

— Руби их, парни! — орал он, разваливая очередного противника от плеча до груди. — Не давай им опомниться!

Но свеи не были новичками. Даже после опустошительного залпа лучников, даже после того, как их драккар получил удар в борт, они не побежали и не бросили оружие. Это были опытные вояки, многие из которых прошли не один поход на восток и на запад. Они быстро построили «черепаху» — сомкнули щиты перед собой и над головами — и начали отступать к корме, перегруппировываясь.

— Стрелки, бей поверх щитов! — скомандовал Сергей. — Не дайте им высунуться и поднять головы!

Его лучники, оставшиеся на «Вороне», дали новый залп. Стрелы застучали по свейским щитам, но почти не наносили вреда. Тогда Сергей сменил тактику.

— Асмунд! Удар снизу! — крикнул он.

Опытный воин понял без лишних разъяснений. Он стремительно поднырнул под край щита противника, рубанул топором по ногам — и строй рассыпался. Сразу два свея упали, переломанные, остальные шарахнулись в стороны.

— Вперед! — заорал Сергей и ринулся в пролом.

Теперь бой распался на отдельные схватки. Сергей бился с тремя сразу — их мечи звенели о его клинок, искры летели в стороны, но он держался. Сергей был быстрее, точнее, расчетливее. Один удар — и первый враг падает с пробитым горлом. Уход в сторону — второй пропускает выпад и хрипит, сжимая разрубленную ключицу. Третий, свейский хольд или какой-то другой командир, судя по его богатой экипировке, здоровенный, с волчьей шкурой на плечах, пытается ударить его секирой плашмя, но Сергей уходит вниз, и широкое лезвие со свистом проходит над его головой.

— Ярл! — кричит кто-то из своих.

Сергей не оборачивается — он чувствует опасность затылком и уклоняется от вражеской стрелы, пущенной кем-то сбоку. Потом прыжок вперед, кувырок, и секира свейского хольда вонзается в борт, выбивая щепки. Теперь Сергей снова на ногах, и его меч входит во вражеский бок, туда, где свисает край волчьей шкуры.

— Хорошо, — бормочет свейский хольд, сплевывая кровь и сползая по мачте. — Хорошо бьешься…

— Вальхалла ждет тебя, — отвечает Сергей, добивая врага ударом в горло, и поворачивается к следующему противнику.

На соседнем драккаре, втором свейском корабле, бьется Маклауд. Скотт не просто сражается — он танцует. Его длинный меч поет, рубит, колет, и он при этом еще умудряется отпускать шутки и подбадривать своих.

— Эй, ты, с гребнем на шлеме! — кричит он, уворачиваясь от удара топором. — Кто тебе сказал, что гребень на голове — это красиво? Только петухи так ходят!

Свей, разъяренный насмешкой, бросается на него, но налетает на выставленный меч и, пронзенный, падает на колени.

— Вот так, — говорит Маклауд, стряхивая капли крови с клинка. — Учись хорошим манерам.

— Маклауд! — раздается голос Рилана, бывшего нортумбрийского десятника, а ныне хольда Храфна, который только что отбил копье, летящее прямо грудь в скотта. — Будь внимательнее! Не отвлекайся!

— А я и не отвлекаюсь, — отвечает скотт, срубая руку следующему врагу. — Я просто развлекаюсь. Разница есть. Но тебе спасибо!

* * *

Снекка, самая быстрая во флотилии Сергея, попала под удар третьего свейского корабля. Свеи попытались взять ее на абордаж, но наткнулись на Венсана, бывшего сенешаля замка де Бюсси, и его воинов.

Каким-то чудом, в гуще этого яростного боя на снекке, оказался Редферн, который и сам, наверное, не смог бы объяснить, как здесь очутился.