Страница 18 из 129
— Приходи к церкви, святой отец, сегодня в полдень! — заявил Бонифэйс. — Мы казним этих исчадий ада, как обычно, и прибьем их шкуры к дверям храма!
Я пообещал, что приду. А сам, в задумчивости, отправился в церковь. Интересно, что тэн имел в виду, говоря про шкуры и двери? Фигура речи или такая реальная казнь? Не нравится мне все это. Поговорю-ка я с Редферном, узнаю, что означает это «как обычно»!
Редферн меня совсем не обрадовал.
— Да, твоя милость, так и есть! С них сдерут кожу и прибьют ее к дверям церкви. Так всегда было. И настоятель всегда помогал тэну. Иногда даже собственноручно сдирал кожу и прибивал.
— Не кажется тебе, сын мой, что это как-то не по-христиански? — задумчиво произнес я.
— Кажется, твоя милость! Скажу больше — я уверен, что это неправильно! Но что я могу поделать? Тэн меня и слушать не станет. Он ненавидит меня. От его злобы меня спасал только настоятель, а потом то, что кроме меня церковников в деревне больше нет.
Смелый какой парень! Не побоялся выложить всю правду.
— Я думаю, что знаю, как поступить. И вот еще что, — меня посетила одна умная мысль. — Не хочешь ли уехать со мной в Линдисфарн? Там, если пожелаешь, и останешься, я похлопочу перед епископом за тебя.
— А с тобой нельзя, твоя милость? Я буду верен тебе!
— Хм, со мной? Я подумаю, — озадаченно произнес я. — А пока собирайся в Линдисфарн. Понял?
— Спасибо, святой отец! — парень расплылся в благодарной улыбке.
В полдень на площади снова собрались все жители немаленькой деревни. Из крепости вышли дружинники, волоча на руках порядочно избитых норманнов. Троих. Еще двое скончались от ран, не дожив до казни. Их тела тоже вынесли, швырнув в центре площади, рядом с местом будущей казни. Последним появился тэн Бонифэйс, такой важный, что сразу захотелось врезать ему по лицу. Знаете, есть такое выражение — «харя просит кирпича»? Вот это именно про него. Но я сдержался. А вот мои норманны, увидев собратьев, заволновались.
— Стойте смирно и не вздумайте вмешиваться! — приказал я шепотом — вдруг кто-то знает древнескандинавский.
— Хевдинг! — прошипел Асмунд, выражая общее мнение викингов. — Ты знаешь, что они сейчас делать будут? Они живьем с них кожу сдерут! Мы слышали про зверства этих нортумбрийцев!
— Я знаю, — прошипел я в ответ. — Не дергайся, я спасу их. Верь мне! Все верьте!
Когда приготовления к казни были закончены и палач вместе с тэном, который лично собрался мучить пленников, вышли к несчастным в центр площади, я энергично выскочил туда же.
— Властью, данной мне Его Святейшеством Пасхалием, я забираю этих людей! — громко объявил я. — В Линдисфарнском монастыре мы с епископом Эгбертом решим, что делать с ними дальше! Послушник Редферн уезжает со мной, как свидетель!
— Ты не можешь! — попытался возразить тэн.
— Могу! Ты забыл, кто я, тэн⁈ — рявкнул я. — Я — прелат Лука, легат Его Святейшества Папы Римского! Ты отказываешься подчиниться мне⁈
Я поднял вверх руку с золотым легатским перстнем, чтобы всем были видны мои полномочия.
Наступила долгая пауза. Тэн переваривал услышанное и пытался сообразить, что ему делать. Я ждал. Отказать мне он не посмеет. Столько народу видит меня, слышит и понимает, какие я имею полномочия.
— Я подчиняюсь тебе, — наконец буркнул тэн. — Забирай их.
Сказав это, Бонифэйс резко развернулся, взмахнув плащом, и скрылся в воротах своей крепости. Дружинники последовали за своим начальником, бросив своих бывших пленников на попечение Асмунда и остальных моих викингов.
— Не развязывать, погрузить их на телегу! Тела тоже! — приказал я. — Мы отправляемся в путь немедленно!
Нам никто не препятствовал, когда мы, быстро собрав вещи и оседлав лошадей, выехали из деревни.