Страница 45 из 184
— Болли, Йонаш! Вы с нами рядом не идите. Просто будьте неподалеку, а не то людишек там всех распугаете! Иначе и разговаривать со мной не станут!
— Хорошо! Мы немного позади пойдем. Но без нас ничего не предпринимать и во дворы не заходить! А то еще вас спасать придется!
— Договорились! Побежали скорее!
* * *
Снежана приходила в сознание постепенно. Сначала вернулся слух, и она услышала тихий разговор. Говорили двое, один голос она узнала. Это был Афанасий. Его собеседник все больше поддакивал, соглашаясь. Явно, что Афанасий был главным и приказывал.
— Выпытаешь все из нее. Кто послал, зачем, откуда она, где живет, с кем. Где и кто такая вторая баба, что вместе с ней по торжищу за мной ходила. В общем, все. И главное, что от меня им нужно было? Что они про меня знают? Понял?
— Да, господин. Как пытать можно?
— Как хочешь. Потом она не нужна будет. Спрячешь тело, чтобы не нашли никогда. Понял?
— Да, господин, — снова повторил неизвестный. — Позабавиться с ней можно? Больно пригожа девка!
— Что хочешь делай, я же сказал! — раздраженно рявкнул ромей. — Но узнать у нее ты должен все, что мне нужно! Понятно?
— Да, господин!
Снежана смогла разлепить глаза и в полутемной горнице с низким потолком, освещенной одной лучиной, разглядела теперь обоих. И ромея, и крупного уродливого горбуна, собеседника Афанасия.
— Тогда приступай! Вон, она уже очухалась, глаза раскрыла. Вечером приходи в кабак, что у ворот детинца. Получишь двадцать милиарисиев
1
.
— Чего? Каких милисев? — не понял ромея горбун. — Мне бы серебрушек!
— Про них и говорю, бестолочь! Милиарисий — главная серебряная монета великой Византийской империи!
— А! Вот это дело! Серебрушки! — довольно проворчал туповатый уродец. — Люблю их с детства!
Горбун мерзко заржал.
— Приступай уже! Я ухожу.
Ромей шагнул к двери. Не успел он схватиться за ручку, как дверь резко распахнулась. Ромей получил ей удар в лоб и отлетел к стене. В комнату ворвались две стремительные тени — одна громадная, а вторая поменьше, но очень юркая.
«Как медведь и лисица», — подумала Снежана и снова потеряла сознание.
* * *
Дарина с подругами пробежала по переулкам, останавливаясь время от времени около каких-то подозрительных личностей и некоторых девок, видимо, ее старых знакомых, спрашивая их, не видели ли они Снежану или ромея, быстро описывая их приметы и одежду. Одни разводили руками, но несколько людишек что-то рассказали и указали нужное направление. В этих кварталах чужаков замечали и запоминали сразу. Это помогло и, наконец, валькирии смогли вычислить дом, около которого недавно видели похожих людей.
Тут Болли с Йонашем взяли дело в свои руки.
— Дальше мы сами! Снежану живой и здоровой вернуть нужно! — пробасил берсерк. — Она мне нужна еще! Да и ромея Ратибор приказал захватить целым и невредимым! Так что мы с Йонашем в горницу первыми войдем. Вы вокруг дома встаньте, чтобы не сбежал никто!
Легко перемахнув через забор, вои открыли изнутри калитку, чтобы валькирии смогли беспрепятственно войти во двор и окружить лачугу.
Болли подошел к двери и изо всех сил ударил кулаком. Не зря его Костоломом прозвали. Дверь оторвалась от крепких кожаных петель и с треском влетела внутрь. Вместе с дверью в горницу вбило и ромея, который в этот момент, как оказалось, собирался выходить из дома. Удачно вышло — вышибло дверью дух из Афанасия. Урода-горбуна вырубил ударом в нос Йонаш, влетевший следом за Болли.
Берсерк ловко и быстро скрутил руки и ноги ромея ремнями, которые сорвал с него же, а Йонаш проделал то же самое с горбуном, выдернув из его портков крепкий шнурок-гашник.
После этого Болли подошел к лежащей на полу Снежане и с удивительной для него нежностью поднял ее на сильных руках. Девушка открыла глаза и неуверенно улыбнулась.
— Не смотри на меня, у меня синяк на пол-лица, наверное, — прошептала она. — Я тебе такая не понравлюсь!
— Ты мне любая нравишься! — пробасил берсерк и поцеловал Снежану прямо в губы.
И добавил, брезгливо взглянув на бесчувственного ромея:
— А этому вонючему троллю я лично кровавого орла
2
сделаю, когда он все конунгу выложит!
— Надо здесь все обыскать! — вмешался Йонаш. — А ночью этих в усадьбу перевезем. Айникки, отправь кого-нибудь за телегой и парой отроков в усадьбу! И выставь дозорных у частокола, на всякий случай. Дарина, договорись со знакомцами своими, что на улице, чтобы никому ни слова!
Пока позволяло время, в домишке обыскали все углы, но ничего дельного, кроме небольшого количества серебряных монет, не нашли. Домик явно арендованным был. Постоянно никто здесь не жил — ни горбун, ни, тем более, ромей. Хорошо бы, конечно, в усадебке Афанасия пошарить, но куда там! Наверняка холопов полон двор, такой шум поднимется, что ног не унести будет. Пришлось от этой заманчивой идеи отказаться.
— Ничего, — успокоил всех Болли. — Когда мы за них всерьез возьмемся — запоют, как соловьи. Все выложат!
— Ладно, собираемся! — подытожил Йонаш. — Ратибор вернется и решит, как с пленниками поступить — сами пытать будем или конунгу отдадим.
— Я обещал сделать ромею «кровавого орла»! Так что без меня не обойдутся! — набычился Костолом.
— Это ты уже с конунгом и Ратибором договариваться будешь. Собираемся! Айникки, проверь еще раз, не оставили ли где следов!
Вскоре, как только стемнело, шустрые отроки подогнали телегу, в которую погрузили связанных ромея и горбуна. Рты им заткнули ветошью, а на головы намотали тряпки, чтобы не разглядывали ничего лишнего по пути к подворью.
— Запри их пока где-нибудь понадежнее, но раздельно. И охрану удвоенную поставь! Постоянно чтобы кто-то сторожил, — скомандовал Йонаш старшему варяжской охраны поместья, встретившему их у ворот. — Не развязывать и глаз с них не спускать. Напоить водой, еды не давать. После заткнуть рты обратно и головы тряпками замотать!
— Будет сделано! — старший, опытный пожилой воин, кивнул. — От меня не сбегут!
— Вот и хорошо! Кречет вернется и решит, что дальше с пленниками делать!
* * *