Конунг и воевода

Сновали туда-сюда рабы с блюдами, заваленными угощениями. Девки таскали кувшины, бочонки и крынки с выпивкой и разными напитками. Прямо во дворе на кострах жарилось мясо — рабы вертели бараньи туши, молочных поросят, здоровенные шматы говядины и лосятины с олениной, запекали гусей и уток. На огромных плоских сковородах шкворчали перепелки, рябчики, голуби и куропатки. В нескольких гигантских котлах булькали каши, варились и тушились овощи.

С большим размахом организовал пир воевода.

Тут и там кучковались разрозненные пока группы гридней, знатных городских людей и приглашенных торговцев, негромко общаясь между собой и поглощая вино, пиво и легкие закуски, которые разносили на полированных досках отроки.

Наконец, воевода пригласил всех в большую трапезную, к накрытым столам. Народ оживился и, одновременно загомонив несколькими сотнями голосов, двинулся занимать места. Несколько ключников рассаживали гостей за столами, согласно рангу, уважительно провожая самых почетных прямо до лавок, а остальным просто указывая на их места. Так заведено было, никто не обижался.

Ратибора с его гриднями встретил у входа в трапезную сам старший ключник Храбра и лично проводил до лавок в середине зала — проявил уважение, как важным гостям. И места тоже хорошие им достались — не прямо рядом с хозяином, но и не в конце столов. Ратибора, как друга князя, тут запомнили и уважали, как и уважали его хольда Торира, бывшего смоленского сотника.

Началось застолье, шумное и веселое, с тостами и заздравными речами. Сначала все чинно было, по старшинству вставали гости, по очереди. Говорили добрые слова про хозяина дома воеводу Храбра, его жену, да про князя Мстислава, выпивали и садились обратно, вытирая усы с бородами поднесенными холопами рушниками. А потом все плавно перетекло в обычную дружескую попойку, когда уже никто особо и не слушает, что тостующий говорит, и просто выпивая, когда раздается очередной одобрительный рев гостей. Неважно, какой там повод — главное выпить вместе со всеми, поржать и поорать погромче.

Ратибор со своими друзьями от остальных тоже не отставал. Решил, что можно расслабиться по полной. Устал Ратибор за последние недели, а тут, в кругу дружески настроенных людей, он почувствовал себя в безопасности и позволил отпустить вожжи. Вино с пивом текли рекой — прислуживавшие отроки с холопами только успевали наполнять чарки.

Настало время освежиться. Ратибор, пошатываясь, поднялся с лавки и побрел наружу. Хотелось подышать свежим воздухом.

Кречет вышел в полупустой темный двор, освещенный сейчас лишь парой факелов и светом нескольких костров, где холопами все еще жарилось мясо, и остановился, вдыхая полной грудью прохладный ночной воздух и глядя на отблески костра.

Из темноты навстречу Ратибору, покачиваясь, шагнул незнакомый человек в неплохой кольчуге. Не простой воин, сразу видно. Десятник, не меньше. В руках его был кувшин с вином.

— Выпьем, брат? — пьяненько спросил воин, протягивая кувшин.

— А давай, почему бы и нет? — Ратибор принял емкость и хорошенько глотнул прохладного кисленького напитка. — Как звать тебя, воин?

— Я — Мороз, Мстислава-князя десятник.

«Угадал, значит, и вправду десятник он», — подумал Ратибор. В голове его зашумело, картинка слегка поплыла. — «Что-то я напился, пора домой идти. Надо Аудульфа с Беляем найти!»

— Держи кувшин, Мороз! Пойду я…

Ратибор протянул глиняный сосуд новому знакомому и неожиданно покачнулся. Через мгновение Кречет понял, что падает на землю и ничего с этим не может поделать. А десятник Мороз стоит рядом и, глядя на него сверху, мерзко ухмыляется.

Потом свет погас.

Глава 6

Сознание возвращалось медленно. Сначала Кречет почувствовал запахи, потом услышал какие-то звуки. В сознание-то Ратибор пришел, но тело его слушаться отказывалось. Даже веки не поднять было, чтобы глянуть, куда это его везут. То, что он перемещается в пространстве, Ратибор понял сразу. По ощущениям, он в лодке лежит, которая плывет по спокойной воде. Рывки — это веслами гребец, или гребцы, работают. И тихие всплески воды явно подсказывают об этом.

Раз! Всплеск. Рывок. Раз! Всплеск. Рывок…

Бодро движется лодка, да только Ратибору это не в радость. Его похитили, без всяких сомнений, и сейчас везут куда-то от смоленского дома подальше. Опоил его какой-то дрянью десятник Мороз, а он, Ратибор, даже подвоха не почувствовал. Решил, что все вокруг друзья, и расслабился. Это плохо. С добрыми намерениями так не делают. Это враги постарались. А кто враг? Разве в Смоленске были у него недруги? Вроде бы и не было… Надо вспоминать… Так. Ну, прищучили отравителей в прошлый раз. Но главного из них злодея по приказу князя Мстислава казнили и Ратибор совсем не причем, чтобы ему за это мстить. Остальную команду подельников казненного он с собой в Полоцк увез, к работе пристроил, да так, что довольны все остались — и кузнец, и травник при деле, не бедствуют и развиваются. Так что ни им, ни их родичам, если таковые остались в Смоленске (надо было раньше уточнить, досадное упущение!), мстить тоже ни к чему. Так кто же тогда похитил Ратибора?

Есть, правда, еще одно дело, за которое, теоретически, с Ратибора спросить могут. Он ведь побил отряд черниговского князя Игоря, что на границе со смоленскими землями хулиганил. Но там ведь дело было тайное — кроме Ратибора и его людей, а также князя Мстислава, воеводы Храбра и княжеского ключника (как там его звали?), никто и не знал больше об этом задании… Или все же знал кто-то? И вообще, знают двое — знает и свинья! Так ведь гласит немецкая народная мудрость о необходимости сохранения тайны

10

.

«Когда вернусь в город, поговорю и с князем, и с воеводой. Но они вряд ли меня продали черниговскому князю Игорю. Ни к чему им это. А вот с ключника спросить следует строго. Больше некому было в этом поучаствовать!» — подумал Ратибор и снова попытался пошевелиться. Не получилось, организм по-прежнему не слушался. Глаза тоже не открылись. Зато Кречет услышал тихий разговор.

— Мороз! А че мы на ночь глядя вышли? Неужели утра не дождаться было? Я спать хочу! — поинтересовался неизвестный Кречету молодой голос.

— В Ирии

11

отоспишься! — проворчал уже знакомый Мороз. — Не твоего ума дело, зачем мы ночью вышли, усек? Греби давай, и помалкивай. Молод еще, чтобы вопросами своими меня пытать!

— Да я что, я ничего! — тут же начал оправдываться любопытный молодой. — Я просто девке медяху заплатил, чтобы она со мной на сеновал пошла, а ты меня сдернул сюда!