Страница 83 из 179
— Нет, княже! Меня оговорили! — заныл Лис дребезжащим голосом. — Свеи напали на деревню, я защищался, моих воев побили, меня оглушили и заперли в сарае! Я сам пострадал! Я не виноват!
— Доброга! — обратился к брату князь. — Расскажи, как дело было!
И Доброга, во всех подробностях, сообщил князю о нашем бое со свеями и проведенном после этого дознании.
Выслушав, князь немного подумал и спросил:
— Есть ли видоки тому, что ты сказал, кроме твоих воев, Доброга?
— Да, княже! В хирде моего брата есть нурманн Торбьерн Винд, что означает Ветер. Он был хускарлом ярла Свейни.
Я пихнул сидящего слева от меня скальда локтем в бок и сказал ему выйти и рассказать все, что он знает.
Торбьерн откашлялся, прочистив горло, и зычным, хорошо поставленным голосом поведал о предательстве Лиса.
Князь кивнул и отпустил моего скальда обратно:
— Хорошо, хускарл Торбьерн, я тебя понял. Иди, отдыхай.
— Кто-то еще хочет высказаться? — князь обвел взглядом зал.
— Я хочу, княже! — свинобраз, кряхтя, встал со своего места. — Как ты можешь верить словам Доброги, которого не было в деревне при нападении, и россказням какого-то пришлого чужака, да к тому же свея? Нужно провести дополнительное дознание, расспросить других видоков, старосту деревни или еще кого!
— Ты назвал меня лжецом, Доброжир? — прищурившись, тихо спросил Доброга.
А, так вот ты кто, свинобраз! Боярин Доброжир, значит.
— И меня ты назвал лжецом! За такие слова платят кровью! — Торбьерн вскочил со своего места и судорожно ощупывал пояс в поисках меча, забыв, что оружие мы оставили у входа в княжеский зал.
Я схватил его за плечи и усадил обратно на скамью.
— Нет, вы меня неправильно поняли! — пошел на попятную, осознав, что ляпнул лишнее, Доброжир. — Я хочу сказать, что тебя, Доброга, не было там, когда напали свеи, и ты не видел, как храбро отбивались дружинники! А ты, хускарл, неверно истолковал, что среди жителей предатель! Лиса ранили, ты же видишь повязки, княже!
— А может быть ты говоришь так, потому что Лис — твой племянник? — усмехаясь вдруг спросил воевода Белотур. — Пытаешься его обелить?
Народ зашумел.
— Ранил его я, в честном поединке, после того, как он проспался после пьянки со свеями! И не стал добивать, пощадил, чтобы привести сюда, на княжеский суд! — я поднялся со своего места и выступил вперед.
— Кто ты, нурманн? — спросил князь.
— Я — хевдинг Хельги Скогатт.
— Это мой названный брат, княже. Тот, кто победил эстов, ярла Торгейра и ярла Свейни! Я тебе уже рассказывал о нем! — встрял Доброга.
Народ опять зашумел.
Князь понимающе кивнул.
— Я понял тебя, хевдинг. С тобой после поговорим. А сейчас слушайте мое решение! Завтра утром бывшего десятника Лиса казнят за предательство! На этом все!
И добавил, обращаясь к Доброжиру:
— Плохо воспитал ты племянника своего, боярин! Вира за его предательство с тебя — тридцать гривен серебра в княжескую казну! И две гривны за княжеский суд.
Доброжир скривил недовольное рыло, но спорить не осмелился, лишь поклонился князю, соглашаясь с его решением. И бросил злобный взгляд в мою сторону. Ну-ну, видали мы таких. На вертел насажу, как хряка, дозыркаешься!
Лиса увели в поруб. Пир продолжился.
Через некоторое время князь подозвал меня с Доброгой.
Я вручил князю подарки — заранее припасенный мной изогнутый кинжал арабской работы, в искусно украшенных серебром и камнями ножнах, и большой отрез шелка лазоревого цвета. Трофеи с драккара ярла Торгейра. Князь благосклонно принял подарки и произнес:
— Хельги Скогатт! Твой брат Доброга рассказал о тебе очень много хорошего. Ты принес много пользы для нас! Помог моему сотнику в трудные минуты и показал себя достойным воином! Завтра я хотел бы с тобой поговорить, приходи утром. У меня будет для тебя предложение! А сейчас иди, отдыхай, пей и веселись!
Поклонившись князю, мы отправились обратно на свои места за столом.
В зал вбежали трое скоморохов, одетых в разноцветные одежды и смешные высокие колпаки, с музыкальными инструментами в руках. Они затренькали на чем-то, типа балалаек, ударили в бубны с колокольчиками. Народ оживился, веселье продолжилось.
От нечего делать я принялся их разглядывать. Это были трое крепких мужиков с умным цепким взглядом, двое молодых, один постарше. Как-то не сильно они на шутов похожи, телосложение и повадки как у воинов. Они дурачились, бренчали на инструментах и кривлялись для публики, но показались мне немного странными. Больно серьезные и внимательные лица у них были, как будто не скоморошествовать сюда пришли, а обстановку срисовать и запомнить.
Тем не менее, народ им очень обрадовался и пустился в пляс. Даже мои брутальные викинги не удержались и тоже выскочили в центр зала, подпрыгивая и воинственно потрясая ручищами.
Я подозвал прислуживающего нам отрока и велел ему пригласить этих скоморохов завтра вечером ко мне на подворье, пообещав хорошо заплатить им. Дескать, завтра пьянка, а без музыки никак. Сам же я очень хотел с ними побеседовать, заинтересовали они меня своим видом.
Постепенно народ стал напиваться, и я решил, что пора возвращаться домой. Собрав своих хирдманов и Бажену, мы отправились на подворье. Желающим продолжить гулянку накрыли стол у нас в зале. Желали все. К тому же наш скальд Торбьерн Ветер прочитал сочиненную им хвалебную вису, я бы даже сказал, что целую поэму, о моем личном геройстве в битве с хирдом ярла Свейни. Остальных моих людей он тоже упомянул, но вскользь, без подробностей. Всем нам понравилось. Восхитились и мои новые хирдманы — вот какой у них хевдинг!