Лесной Кот

— Князю и нурманны служат. Нет в этом ничего странного, — Молчан, похоже, пока не знал, что делать, и злился от этого еще больше.

— Вот еще что! — староста нахмурился, поняв наконец, что совершил оплошность, отдав оброк неизвестно кому. — Никогда раньше столько зерна, овощей и мяса в оброк не требовали! А эти еще очень много припасов съестных забрали, на телеги погрузили. Как будто не десяток их, а больше намного. И льняного полотна взяли несколько рулонов. Раньше-то только рухлядью оброк был.

— Значит так. Определяй нас на постой, староста! — Молчан махнул рукой в сторону домов. — На стол накрывай, а мы пока думать будем. Обдурили тебя, пустая башка! Не княжьи то люди были.

Быстро закивав головой, староста побежал впереди нашей колонны, указывая дорогу.

Нас поселили в обычном уже длинном общинном доме в центре деревни.

Отдав лошадей на попечение отроков, Молчан, я, Иво и второй десятник Рулаф собрались за столом, чтобы посовещаться о дальнейших действиях. Понятно, что нас опередили какие-то самозванцы, поэтому нужно было решить, как поступить дальше.

— По следу их надо пройти, — начал Молчан. — Выясним, куда пошли. К Луге, скорее всего, раз про ладью говорили. Наверняка там остановились.

— Полотна льняного набрали для перевязки раненых? — предположил я. — И больше их гораздо должно быть, если снеди много взяли.

— Вели себя тихо, не грабили, не насильничали, — отметил Иво. — Деревня-то большая, мужиков много, могли и отпор дать, случись что. Значит силы за собой не чувствовали, осторожничали.

— Кто? Нурманны? — фыркнул Молчан. — Этим-то все равно, сколько мужиков побить. Кто им тут против чего скажет?

— За подмогой бы к Доброге отправить кого? Тут недалеко, дня за три обернутся, если поспешат, — предложил Рулаф.

— Нет, рано. Сначала разведаем, сколько их, да где встали, — отрезал Молчан. — А потом и решим, что дальше делать. Идем я, Хельги, Иво и Варяжко с Поняткой. Рулаф, ты за старшего остаешься. Держи отроков наготове. Если к завтрашнему вечеру не вернемся — отправляй двоих посылов к Доброге. Сейчас перекусим легко и пойдем. Пешими.

Глава 8

Следы от проехавших телег прекрасно читались на примятой траве. Из меня, конечно, еще тот следопыт, но мои спутники были опытными охотниками и определяли путь без проблем.

Днем остановились на привал у лесного ручейка, передохнули, пообедали хлебом и свининой с вареными яйцами, наполнили свежей водой фляги и двинулись дальше.

Доспехов мы с собой не брали, шли налегке. Только мечи, луки, колчаны со стрелами и небольшие котомки с минимумом припасов за спиной. Продвигались мы то быстрым шагом, то бегом, поэтому достигли цели к заходу солнца.

Не доходя до реки метров триста, мы остановились и притаились под кустами в густой высокой траве. Молчан с Варяжко отправились проверить наличие выставленных дозоров. Через некоторое, довольно продолжительное, время они вернулись, и удивленный десятник сообщил, что враги настолько беспечны, что никого не поставили в охранение.

— Или их совсем немного, чтобы в секреты людей рассаживать, — заметил Иво.

— А может не боятся никого — кто им тут против что скажет? На всю округу только крестьяне с холопами, ни одного воина, — задумчиво сказал я. — Не ждут никого, вот и нет дозорных.

Дождавшись, когда солнце почти сядет за горизонт, очень медленно, чтобы не спугнуть многочисленных птиц, гнездившихся на деревьях, растущих у широкой реки, мы выползли почти что к самому берегу.

Левее от нас, у широкого песчаного пляжа, на мелководье, был пришвартован длинный низкий драккар на четырнадцать румов, или четырнадцать пар весел. На его носу красовалась искусно вырезанная хищная птица с разинутым клювом. На пляже, подложив под себя круглые щиты, сидели несколько воинов, помешивая длинными ложками варево в котлах, подвешенных на высоких железных треногах над кострами. Воины негромко переговаривались между собой. В наступившей вечерней тишине некоторые слова можно было расслышать даже с нашей позиции, и я понял, что разговор ведется на датском языке. Легкий дымок стелился над остывающим пляжем, смешиваясь с подходившим с моря туманом. Запах мясной похлебки распространялся по округе, заставляя нас сглатывать слюни — почему-то сильно захотелось есть.

Неожиданно с корабля раздался чей-то страдальческий вскрик. Один из сидевших у костра воинов, высокого роста викинг, поднялся и ловко взобрался по веслу на борт драккара.

Мы с Молчаном решили осторожно подползти поближе, еще метров на двадцать, в надежде понять, о чем ведется разговор.

Длинный, поднявшийся на корабль, склонился над чем-то или кем-то и застыл на некоторое время. Потом пошел дальше по палубе, периодически повторяя свои манипуляции. Тут до меня дошло, что на палубе, по всей видимости, лежали тяжело раненые викинги, и он проверял их состояние.

Пройдя по всему кораблю, викинг поднял нескольких спящих там же воинов, все они спустились на берег и расселись вокруг котлов. Один из кашеваров спросил у длинного:

— Кто кричал?

— Альрик ушел в чертоги Одина, — длинный уселся поудобнее и стал накладывать в свой шлем похлебку из котла. — К завтрашнему утру еще двое отойдут. Остальные должны выкарабкаться.

— Если валькирии их не заберут, Локи их раздери! — проворчал кашевар. — Что дальше делать будем, ярл?

— Будем стоять здесь лагерем, пока хотя бы еще десяток викингов не поправятся настолько, чтобы сесть за весла. Нас пока слишком мало, чтобы выходить в море. Пища есть, эти глупые вепсы так легко поверили, что мы воины Буривоя, что теперь я даже пожалел о девках, которые остались в селении. Они настолько тупы, что не смогли отличить настоящих викингов от своры княжеских собак.

Викинги дружно заржали.

— Можем вернуться туда через несколько дней. Заберем все добро, которое там осталось, и девок прихватим с собой, а то от рабынь, которых мы взяли у чудинов, меня уже воротит. Они как снулые рыбы! — осклабился одноглазый, здоровенный, как медведь, викинг, сидевший справа от ярла.

— Так и сделаем, кормчий, так и сделаем! — длинный ярл выловил из шлема большую кость и шумно высосал из нее мозг.

Пора нам делать выводы из увиденного и услышанного. На берегу мы насчитали семнадцать викингов, пожирающих похлебку, на корабле еще около десятка выздоравливающих и неизвестно сколько тяжелораненых.