Страница 13 из 49
Мастерство, приобретенное в отхожем промысле, переходило от дедов к отцам, от отцов к сыновьям. Целые деревни приобретали определенные профессии. Так, далеко за пределами уезда знали, что в Глупееве жили порядовщики, в Славышене — арматурщики, в Рубцах — каменщики, в Дудине — торфяники, в Косыни — плотники, в Костешово — трубоклады. Деревня Алешня славилась бондарями, Красный Клин — санниками, а сам город изобиловал сапожниками, портными, столярами, красильщиками, гончарами. Остававшиеся на местах мужчины также занимались ремесленным и кустарным промыслом: изготовляли корзины, корыта, клепку, щепу, полозья, лопаты, обручи, ободья, лапти на продажу; гнали деготь, выжигали уголь, заготавливали лыко. Одежду и обувь крестьяне делали для себя сами. Зипун, лапти, овчинный треух, грубая домотканая рубаха — вот и весь наряд тогдашнего крестьянина. На всю деревню водилась, бывало, одна пара сапог, которая одалживалась жениху, чтобы в день свадьбы он мог в сапогах явиться в церковь для венчания.
Жизнь крестьян была по-прежнему каторжной. В одном из рассказов Ив. Воинова упоминается отходник, который на вопрос, откуда он, отвечает: «Козельские мы… Я — козельский». Потом этот отходник рассказывает, что в их селе сначала был недород, потом возник голод. Отец не смог уплатить подати. И вот на его глазах — тогда еще мальчика — со двора увели любимую кормилицу — корову Пеструху. И ни слезы матери, ни вой детей не помогли. Урядник избил причитающих. «И я, — говорит рассказчик, — целую неделю ходил кровью на двор за Пеструху».
Крестьянина эксплуатировали помещики, кулаки, заводчики. Над ним издевались урядники, полицейские и другие царские чиновники. А православная церковь проповедовала смирение, кротость, послушание богачам. Кроме того, духовенство само выступало в роли хищного эксплуататора.
Особенно отличался этим Оптинский монастырь, славившийся своим так называемым старчеством. Про оптинских старцев усиленно распространялись слухи, будто они умеют провидеть, увещевать, исцелять. И люди стекались в монастырь, неся свои деньги на содержание монахов. Монастырь ширился, богател. Правда, Петр I, не особенно считавшийся с «пастырями божьими», в 1724 году упразднил Оптинский монастырь, слив его с Белевским. Но буквально через два года, в 1726 году, после смерти Петра I, по настоянию церковников императрица Екатерина I восстановила монастырь. И вот уже в нем возникли роскошный собор, церкви, гостиницы, начала работать лесопилка, еще больше расширились земельные владения, сады, стада животных. В 1821 году при этом монастыре был построен скит. В нем жили отшельники-старцы.