Страница 176 из 197
Я стояла одна перед толпой, лицом к реке Хирун. За моей спиной сотни мелких китмиров затмевали небо.
Реку окутал туман, робкими струйками стелясь по воде. Так близко к Сирауку течение бурлило и с ревом разбивалось о берега.
Реальность раскололась ровно надвое. С одной стороны, я летела вместе со своим последним китмиром над лесом Эссам. Узловатые ветви деревьев переплетались внизу, словно чаща пыталась спрятать свое уродливое нутро. Река извивалась между стволами, точно мелькающий змеиный язык.
С другой стороны, я неотрывно смотрела на мост, ожидая, пока вражеские лодки причалят к берегу. Ожидая гибели, спасения или их дикого, яростного союза.
Присутствие рядом вернуло меня во вторую реальность. Майя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.
— Возьми хотя бы нож. Этот совсем крошечный.
Она протянула мне кинжал с лезвием длиной едва ли с мое запястье. Серебряные и золотые всполохи, бушующие в моих глазах, отразились на острие клинка.
— Он мне не понадобится.
— И всё же, — Майя подтолкнула рукоять ближе. В её глазах читалась немая мольба.
Я забрала нож и спрятала его за голенище сапога.
— Возвращайся к деревьям. Твоя магия бесполезна против такой оравы солдат. Заберись повыше и предупреждай остальных, если что-то пойдет не так.
Майя поджала губы, собираясь возразить, но в итоге молча развернулась и ушла.
Тишину прорезал протяжный, низкий свист.
Солдаты высадились.
Мои приказы джасадцам были предельно ясны, но я всё равно вскинула руку, напоминая о них. Мне было жизненно необходимо их беспрекословное подчинение. Им придется довериться мне, как бы горько это ни было, иначе последствия станут фатальными.
В одной реальности остроносые, строгие лодки с глухим стуком утыкались в берег, разрезая туман. Солдаты в черно-фиолетовой форме с плеском прыгали в Хирун, выбираясь на западные границы Джануб Айи. Стрелы натягивали тетиву. Мечи со свистом покидали ножны.
В другой реальности мой самый огромный китмир сложил крылья и камнем ринулся вниз.
Первая волна солдат множилась на глазах. Сотни кованых сапог оставляли грязные следы на земле, продвигаясь вперед.
И больше всего — сильнее их лодок, формы или бесполезного оружия — эти грязные следы расковыряли гноящуюся рану у меня в груди. Десять лет назад мы стояли здесь и смотрели на гибель Джануб Айи, а теперь они явились топтать грязь в вилайяте, в котором они не достойны даже пыль лизать?
Я двинулась вперед.
Идущие в авангарде солдаты растерянно переглянулись. К чему-то подобному они точно не были готовы. Одинокая женщина, идущая по каменистой равнине, застывшее вооруженное войско на заднем плане и туча китмиров, терпеливо кружащих в небе.
Чего их жалкие смертные глаза не могли разглядеть, так это проступивших на моем лице ярких магических вен. Они пульсировали, извиваясь под глазницами и сплетаясь у висков.
Когда они наконец поняли, куда нужно смотреть, было уже слишком поздно.
Огромная тень закрыла облака. Оглушительный, режущий слух клекот пронёсся над вилайятом. Деревья гнулись и ломались от ураганных порывов, рожденных взмахами крыльев моего исполинского китмира.
Я сорвалась на бег. Безумный, пьянящий смех сорвался с моих губ, пока ветер свистел в ушах, а воздух позади пикирующей твари стремительно разрежался. Китмир летел прямо надо мной, прибавляя ход, и я мчалась так быстро, как никогда в жизни. Быстрее, чем той ночью, когда убила низальского солдата. Быстрее, чем когда Арин гнал меня к самому краю реки. Быстрее, чем во время первого испытания Алкаллы, когда за мной гналась свора бешеных псов и чемпион Лукуба.
Враги попытались развернуться, сбежать, но их же численность сыграла с ними злую шутку. Жалкие, суетящиеся муравьи — они сталкивались, пихали друг друга, а оружие скользило в их вспотевших ладонях. Около семидесяти человек в арьергарде оказались достаточно сообразительными, чтобы броситься обратно в реку.
Две мои реальности слились воедино. Я скрестила руки на груди, и китмир прижал крылья к телу. Я пластом скользнула на колени по земле, а тварь с ревом пронеслась над самой моей головой, едва не задев перьями макушку.
Китмир резко расправил крылья, и в ту же секунду, когда он врезался в передовые ряды низальского войска, я широко раскинула руки.
Символ Джасада взревел в последний раз.
И мы вместе сорвались в пламя.
Тех солдат, кому повезло, просто раскидало взрывной волной — их выбросило на деревья и в воды Хируна, но они хотя бы избежали участи тех, кто оказался прямо под китмиром. Впрочем, у стоявших в центре было преимущество: они погибли мгновенно. Им не пришлось вдыхать запах собственной горящей плоти, пока они отчаянно ползли к реке. Истошные, леденящие кровь вопли утонули в шуме толпы охваченных огнем тел, бросавшихся в Хирун.
Когда последние крупицы магии китмира иссякли, лизавшее мое тело пламя угасло вместе с ними. Земля под ногами содрогнулась: джасадцы лавиной двинулись на уцелевших солдат.
Кто-то упал на колени рядом со мной, судорожно схватив меня за лицо трясущимися руками.
— Ох, авалин пресветлые! — выдохнула Сэфа, задыхаясь от слез.
— Я же говорил, что с ней всё в порядке, — подал голос Марек откуда-то из-за спины. Его голос звучал подозрительно сипло, и он поспешно прочистил горло. — Луну убить проще, чем Эссию из Джасада.
Сэфа с силой встряхнула меня:
— Ты забыла упомянуть, что когда твой китмир сгорит, ты сгоришь вместе с ним!
Я посмотрела на неё немигающим взглядом:
— Разумеется. Он создан из моей магии, а моя магия — это я сама.
С севера докатился новый шквал криков. Полк солдат, шедший через Ахр иль-Убур, добрался до лагеря.
Я убрала ладони Сэфы от своего лица и поднялась на ноги:
— Живее назад. Оба.
Воздух звенел от избытка магии: джасадцы бросали в бой все свои силы. Хаганы обрушивали чары на лошадей, выбивая всадников из седел. Сахиры раздавали оружие так быстро, как только успевали его создавать. Четверо из них уже рухнули от истощения, и их спешно утащили в тыл. Те, чья магия была нематериальной, действовали тоньше — их движения неуловимо ускорялись, а бесхитростные взмахи клинков становились изящными и смертоносными.
Я развернулась навстречу новой волне солдат, наступающих с севера, и моя магия торжествующе рассмеялась внутри меня.