Страница 158 из 197
— О, чудо ты моё прекрасное, — сказал он, сгребая половину семечек с её ладони. Его пальцы задержались на её коже на мгновение дольше положенного, пока сам он неторопливо разглядывал сидящую перед ним женщину. — Спасибо.
— Я могу принести ещё, если хочешь, — вызвалась Майя, блаженно не замечая, что угодила прямиком в прицел Марека.
— Эти идеальны, Майя. Просто… идеальны. — Последнее слово он выдохнул настолько сладострастно и горячо, что странно, как семечки тут же не поджарились. Впрочем, до Майи намек не дошёл: она лишь лучезарно улыбнулась ему и отвернулась.
Я вздохнула. Неспособность Марека принимать человеческую доброту, не пытаясь взамен предложить своё тело, требовала долгого разговора — желательно с Сэфой, а не со мной. Напоминать о замужнем статусе Майи не имело смысла. Марек перетаскал в свою постель уйму жён, и его не волновало, сколько раз их мужья пытались его прирезать.
Я опустила подбородок на плечо Марека, сделав вид, будто собираюсь поцеловать его в щеку, и прошептала:
— Она лахва. Палач Ураби.
Марек моргнул и слегка повернул голову, встречаясь со мной взглядом. Его внимание тут же переключилось на мои губы.
— Хмм?
Клянусь предками, он безнадёжен.
В голову пришла одна ехидная мысль. В обычное время я бы отмахнулась от неё как от чистой вредности, но упрямыми низальскими мужчинами я уже сыта по горло на целую жизнь вперёд.
Я приблизилась к самому уху Марека и прошептала:
— Лахва убивает без единой капли крови. Изящно. Ей достаточно проникнуть в твой разум и вытащить наружу твой самый жуткий кошмар. Погрузить тебя в этот ужас, пока сердце не остановится и жизнь не оборвётся.
Сомневаюсь, что он расслышал хоть слово. Однако напускной флирт мгновенно испарился с лица Марека, сменившись смесью тревоги и растерянности. На мои губы он уставился так, будто их смазали ядом.
Моя попытка придвинуться ближе наткнулась на отпор. Марек упёрся ладонью мне в лицо и отпихнул мою голову назад.
— Не смешно.
Я сердито смахнула его вспотевшую руку и сморщила нос:
— Не играй в кости ради приза, который не хочешь выиграть.
Закатив глаза, он раскусил семечко передними зубами.
— Между нами слишком много всего было. Слишком часто я видел, как ты нюхаешь кончик своей косы и выковыриваешь грязь из-под ногтей ножом. Мои кошмары сотканы из звуков того, как ты отхаркиваешься по утрам.
У меня отвисла челюсть. Да как он… ну всё, он труп. Посмотрим, чьи утренние звуки окажутся отвратительнее, когда я сбрею всю его холёную, блестящую шевелюру и запихаю ему же в глотку.
— К тому же, — насмешливо добавил Марек, кивая в сторону стола, — с обычными мужьями я ещё готов попытать удачу, но даже я не настолько идиот, чтобы лезть в постель к… кем бы ты там ни приходилась Командиру.
Я перевела взгляд туда, куда указал Марек. Арин бросил изучать карты и в упор смотрел на нас. Поймав мою виноватую улыбку, он лишь покачал головой и вернулся к бумагам.
— Видишь? — выдал Марек, излишне довольный собой.
— Ничего я не вижу. Ешь свои семечки.
— Он до сих пор зовёт меня «мальчишкой», — проворчал Марек.
— Это любя.
— Это покровительственно. Напомню, у нас разница всего в три года.
— Ошибаешься. Ты младенец, — огрызнулся Джеру. — Слушайте оба.
Мы вздрогнули. Я совсем позабыла, что по другую сторону от Марека сидит Джеру. Гвардеец за весь день не проронил ни слова.
У стола Арин прекратил мерить шаги. Он упёрся ладонями в столешницу и склонился над картами. Мы с Мареком обменялись многозначительными взглядами, и я поднялась на ноги.
Когда я встала у Арина за плечом, пока он возвышался над заваленным картами столом, накатила горько-сладкая ностальгия. В самый первый раз мы стояли точно так же над картой, где на месте прежних территорий Джасада красовалась надпись «Выжженные Земли». Тогда мне и в голову прийти не могло, что месяцы спустя Арин из Низала будет склоняться над другой картой, но на этот раз ради мятежников, за которыми охотился годами.
— Привет, — сказала я, встав чересчур близко.
Он повёл подбородком и на долю секунды впился в меня взглядом, словно ждал дурных вестей. Когда я продолжила глупо улыбаться, его лицо смягчилось.
— Привет.
— Что думаешь о наших картах?
Он указал на отмеченные им точки:
— Совершенно не годятся для того, что мы замышляем. Я бы с нуля нарисовал лучше.
Мы. Я просияла. Даже то, как Марек демонстративно закатил глаза, не могло испортить эффект от одного этого слова.
Арин поднял ладонь прежде, чем успел заговорить Латиф, опережая возмущение старейшины.
— Я говорю это не в обиду. Напротив, сочтите за комплимент. У меня на руках были карты куда точнее и сложнее этих, и всё же мне раз за разом не удавалось вас поймать.
— Хмм. — Сменив гнев на милость, Латиф снова откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. На коленях он держал миску с жёлтым тирмисом. Он выдавил дольку лимона на бобы. — В таком случае, я приму это как комплимент.
Арин зачеркнул три основных маршрута, по которым мы изначально планировали добираться до Джасада.
— Без защиты Орбана эти дороги будут перекрыты на каждом ключевом перекрёстке.
— А как же Тарейк иль-Хади? — Я постучала пальцем по узкой полоске дороги у холмов Кровавого Саммита, которая пересекала Орбан, юг Лукуба и через Эссам вела в Джасад. — Мои бабушка с дедушкой ехали именно здесь, когда мы отправлялись на Саммит.
— Твоих бабушку с дедушкой сопровождал отряд обученных джасадских солдат. Тарейк иль-Хади небезопасна ни для кого ещё с 1500 года эпохи Авалин. Она насквозь пропитана старой магией.
— Значит, вы предпочитаете выкачивать только свежую магию? — подал голос Эфра, подпирая спиной стену.
В моих глазах вспыхнули золотые и серебряные искры.
Под столом Арин наступил мне на ногу. Сильно.
Я силой отвела яростный взгляд от Эфры. Арин красноречиво опустил глаза на мои вены, которые светились сквозь кожу, пульсируя в такт сердцу.
Способность Арина видеть эти вены была чертовски некстати. Единственный человек, способный воззвать к моему разуму посреди ярости, — даже когда я совершенно не желала слушать голос разума.